– Ты что за дьявол? Что тебе понадобилось в этой части замка? Марш сюда в комнату, петлю бы тебе на шею!

– Я не собака, чтобы мчаться на каждый свист, – ответил фокусник, но дрожащий голос явно противоречил его напускной самоуверенности.

– Вот как ты заговорил? Эй, Лоренс Степлз, поди‑ка сюда!

Огромный мрачного вида детина больше шести футов ростом показался у двери, и Лэмборн продолжал:

– Если тебе так нравится эта башня, дружище, можешь познакомиться с ее подземельем – оно лежит на добрых двенадцать футов ниже дна озера: там обитают веселые жабы, змеи и тому подобное, так что ты сможешь подобрать себе вполне подходящую компанию. Спрашиваю тебя еще раз по‑хорошему: кто ты такой и чего здесь ищешь?

«Если тюремная дверь захлопнется за мной, я конченый человек», – подумал Уэйленд. Поэтому он смиренно ответил:

– Я тот самый бедный фокусник, которого ваша честь повстречали вчера в Уэзерелейской долине.

– А какие же фокусы ты показываешь в этой башне? – спросил Лэмборн. – Вашу шайку разместили в клинтонских зданиях.

– Я пришел сюда повидать сестру, – сказал Уэйленд, – она находится в комнате мистера Тресилиана, как раз наверху.

– Ага! – воскликнул, улыбаясь, Лэмборн. – Вот в чем дело! Клянусь честью, этот самый мистер Тресилиан ведет себя здесь как дома и щедро обставляет свою комнату всеми необходимыми удобствами. Эта прелестная история о благочестивом мистере Тресилиане придется кое‑кому по вкусу не меньше, чем мне кошелек с золотыми монетами. Слушай, приятель, – продолжал он, обращаясь к Уэйленду. – Тебе не удастся намекнуть своей кошечке, что ей пора улизнуть: мы должны поймать ее в норе. Проваливай обратно со своей жалостной бараньей рожей, или я выброшу тебя из окна башни и погляжу, каким фокусом ты спасешь свои кости.

– Надеюсь, ваша милость не будете столь жестокосердны, – взмолился Уэйленд. – И беднякам нужно жить! Я верю, что вы, ваша честь, позволите мне поговорить с сестрой!

– Сестрой по Адаму, головой ручаюсь, – возразил Лэмборн. – А ежели нет, то ты тем более подлец. Сестра она тебе или не сестра, но если ты еще раз сунешь нос в эту башню – тебе крышка. И вообще, черт побери, лучше тебе вовсе убраться из замка: мне это дельце поважнее твоих фокусов.

– Но я, с вашего позволения, как раз нынче вечером должен изображать Ариона в сцене на озере, – заявил Уэйленд.

– Я сам сыграю его, клянусь святым Христофором! – воскликнул Лэмборн. – Как ты его назвал? Орион? Я сыграю Ориона, его пояс и семизвездие в придачу! Пошел вон, мошенник! Следуй за мной… или нет, стой. Лоренс, выпроводи‑ка его ты.

Лоренс схватил за шиворот не оказывавшего сопротивления фокусника, а Лэмборн торопливо зашагал вперед к той самой боковой потайной калитке, через которую вернулся в замок Тресилиан и которая находилась в западной стене, неподалеку от башни Мервина.

Быстро одолевая расстояние от башни до калитки, Уэйленд тщетно ломал голову, придумывая какой‑нибудь способ помочь несчастной женщине, которой он глубоко сочувствовал, несмотря на угрожающую ему самому опасность.

Когда же его вытолкали из ворот замка и Лэмборн, пересыпая слова ужасающей бранью, заявил, что немедленная смерть постигнет фокусника, если тот снова появится в этих стенах, Уэйленд воздел к небу руки и глаза, как бы призывая бога в свидетели, что он до конца стоял за угнетенных.