– Ну что ж, прекрасная нимфа этого дивного грота? Тебя, кажется, околдовал и лишил дара речи злой волшебник, которого называют Страхом? Мы с ним заклятые враги, девочка, и можем развеять его чары. Говори, мы тебе приказываем!

Вместо ответа несчастная графиня упала перед королевой на колени, уронила шкатулку и, ломая руки, устремила на нее взор, исполненный такой мольбы и отчаяния, что Елизавета была тронута до глубины души.

– Что это значит? – удивилась она. – Такая страсть едва ли уместна в данном случае. Встань, девушка, и скажи, чего ты хочешь от нас?

– Вашего покровительства, государыня, – запинаясь, пробормотала злополучная просительница.

– На него имеет право каждая дочь Англии, если она достойна его, – ответила королева. – Но твое отчаяние, кажется, имеет более серьезную причину, чем забытая роль. Ну, так для чего же тебе нужно наше покровительство?

Эми торопливо пыталась найти такой ответ, который избавил бы ее от грозящих отовсюду опасностей и в то же время не повредил ее супругу. Но мысли ее путались, и в ответ на настойчивые требования королевы она наконец смогла только прошептать:

– Увы! Я не знаю.

– Но это глупо, милая, – нетерпеливо произнесла Елизавета. В крайнем смятении просительницы было что‑то возбуждавшее любопытство и трогавшее ее. – Больной должен рассказать врачу о своей болезни, и мы не привыкли задавать вопросы, не получая ответа.

– Я прошу… я умоляю… – пробормотала несчастная графиня, – я прошу вашей милостивой защиты против… против некоего Варни.

Она чуть не задохнулась, произнося роковое слово, но королева расслышала его.

– Что? Варни? Сэра Ричарда Варни, слуги лорда Лестера? Но какое отношение ты имеешь к нему?

– Я… я была его узницей… и он покушался на мою жизнь… Я бежала, чтобы… чтобы…

– Чтобы отдаться под наше покровительство, – промолвила Елизавета. – Так и будет, если ты достойна его, ибо мы самым внимательным образом рассмотрим это дело. А ты, – продолжала королева, устремив на графиню взор, которым словно хотела проникнуть ей в самую душу, – ты Эми, дочь сэра Хью Робсарта из Лидкот‑холла?

– Простите меня! Простите меня, всемилостивейшая государыня! – воскликнула Эми, снова упав на колени.

– За что мне прощать тебя, глупая девочка? За то, что ты дочь своего отца? Ты помешана, это ясно. Ну, я вижу, мне придется вытягивать из тебя каждое слово твоей истории. Ты обманула своего старого почтенного отца – твой вид подтверждает это; ты обманула мистера Тресилиана – тому порукой краска на твоих щеках – и вышла замуж за этого самого Варни?

Эми вскочила и пылко перебила королеву:

– Нет, государыня, нет! Видит бог, я не так недостойна, как вы думаете! Я не жена этого презренного раба, этого отъявленного негодяя! Я не жена Варни! Скорее я согласилась бы обручиться с самой смертью!

Королева, в свою очередь изумленная страстностью Эми, помолчала мгновение, а потом сказала:

– Ну, хвала творцу, женщина! Я вижу, ты умеешь говорить, когда хочешь. Но скажи мне, – продолжала она, ибо к ее любопытству теперь добавилось какое‑то смутное чувство ревности и ощущение, что ее обманывают, – скажи мне, женщина, ибо я клянусь, что все равно узнаю: чья ты жена или любовница? Говори и не медли! Безопаснее шутить с разъяренной львицей, чем с Елизаветой.

Доведенная до крайности, увлекаемая непреодолим мой силой к пропасти, которую она видела, но не могла избежать, не получив и минуты отсрочки, повинуясь гневному требованию и угрожающим жестам оскорбленной королевы, Эми наконец пролепетала в отчаянии:

– Граф Лестер знает все.