– Идите по городу погуляйте, когда ещё в Мадриде окажетесь! – посоветовал он.

И они пошли. Но гулять никому особенно не хотелось. Сколько можно-то? Весь центр они уже посмотрели, все парки и скверы изучили. А на музеи или магазины у них не было денег. Тем не менее отправились бродить по уже опостылевшим улицам центра.

– Сегодня как-то слишком много людей! – заметил Лёнька. – Праздник, что ли, какой?

– «Реал» вечером играет, – кивнул Марат, каждое утро бравший в холле бесплатную газету.

– А…

Снова воцарилось подавленное молчание. Посмотреть игру легендарного «Реала» хотелось всем вне зависимости от степени увлечения футболом. А на улице и правда царило оживление. Люди сидели в кафе, смеялись, болтали, дети ходили с лицами, раскрашенными в цвета футбольного клуба, и чуть ли не на каждом углу выступали уличные музыканты. Кто-то играл на скрипке, кто-то пел, кто-то исполнял пантомиму.

– Впору встать сейчас вот так на углу с перевёрнутой шапкой, – хмыкнул Марат. – И спеть что-нибудь. Хоть ту же «Катюшу». Как думаете, много накидают? На ужин хватит советским артистам?

– С ума сошёл? – возмутился Андрей. – Это же позор! А если узнают?

– Кто тебя тут узнает? Кому ты тут нужен?

– Да не меня узнают! В Москве узнают!

– А кто им в Москве расскажет? – резонно спросил Волк таким тоном, что все переглянулись.

Андрей секунду помедлил и твёрдо сказал:

– Никто.

– Ну вот! Пошли-ка! Найдём свободный угол!

– А шапка? Шапки нет!

– Можно взять мою!

Маша сняла с головы белую панаму, купленную в самом начале гастролей. В этой панаме она форсила каждую их вечернюю прогулку, и ребята подшучивали, что она самая стильная барышня Мадрида.

– Жалко белую на землю класть!

– Ничего, постираю!

Идея так увлекла их всех, было в ней что-то отчаянное, по-русски разудалое, что-то, хорошо определяемое фразой «сгорел сарай – гори и хата». На пойманном кураже они легко нашли подходящее место, прямо у входа на большую городскую площадь, кинули на землю белую Машкину панаму, Лёнька хлопками начал отбивать ритм, Марик запел, Андрей тут же подхватил. Четыре сильных голоса на русском языке так искренне и горячо исполняли «Катюшу», что народ тут же их заметил. Их окружили плотным кольцом, и Андрей замечал куда более заинтересованные лица, чем на последних их концертах. Деньги в панамку полетели раньше, чем они закончили песню. И пришлось тут же начинать другую, потому что публика требовала продолжения. Не сговариваясь, пели самое весёлое и задорное, от песни кубинских партизан до «Дорогой длинною» – это уже Лёнька затянул. Машка даже в пляс пустилась. Они пели с полчаса, не меньше.

– Всё, ребят, хватит, – наконец сказал Андрей. – Надо совесть иметь. А то нас ещё в полицию загребут, чего доброго.

Они раскланялись, подхватили панамку и под аплодисменты и явно одобрительные крики кое-как выбрались из толпы. Лица у всех были такие, будто они конфеты из родительского буфета украли.

– Ну, теперь «Аэрофлот» может и не прилетать, – заметила Маша. – Мы, если что, не пропадём.

– Ага, искусство прокормит, – хмыкнул Лёнька. – Я могу ещё лабухом в ресторан какой-нибудь устроиться. Марик тоже.

– А я официанткой пойду в тот же ресторан, – подхватила Машка. – А Андрей… Андрей, ты чего ещё умеешь, кроме как петь?

– Руководить, – усмехнулся Андрей. – Я вами всеми руководить буду.