|
Хотя Андрей Иванович пытается быть современным. Недавно вот записал новый диск с молодым… как же его там? Диджеем, вот. Аранжировщиком, если по-старому. Собрали все шлягеры Кигеля, сделали современную обработку и записали. Очень симпатичная пластинка получилась, оригинальная. Жаль, что по радио не звучит. Потому что эфир на радио теперь только за деньги, даже если ты Кигель. Всю жизнь радиостанции за честь считали его песню в эфир дать, а теперь поди ж ты. Андрей Иванович принципиально никому не платит. Не хотите – как хотите. Он своё дело сделал, пластинку записал, творческое наследие оставил. А дальше как будет угодно.
Вход в Министерство культуры по пропускам. Для всех, но только не для Кигеля. Дежурный охранник вежливо здоровается, но лишних вопросов не задаёт. Андрей Иванович сюда ходит как на работу. Впрочем, это тоже часть его работы. Как он часть культуры своей страны. И если не он будет просить за коллег-артистов, выбивать деньги на юбилейные концерты и новые эстрадные постановки, то кто? Лёнька, что ли? У него характера не хватит, да и не очень-то его чужие проблемы заботят. Марик вообще держится в стороне от политики, говорит, у него изжога от государственных учреждений начинается. К тому же он больше не работает. Молодые все сами за себя. У них же теперь не эстрада, а шоу-бизнес. На самом деле ни бизнеса, ни шоу. Изображают что-то, пыжатся, всё стремятся денег заработать. Половина без музыкального образования, а иные и вовсе без голоса. А среднее поколение и вовсе какое-то бесхребетное. Что-то там поют, где-то там выступают, всё чаще по корпоративам, и довольны. Ни к чему не стремятся, ничего им не интересно. Вот раньше они, артисты, всегда на переднем крае были. Всесоюзная стройка? Артисты едут поддерживать строителей, по двадцать концертов в месяц дают. Вооружённый конфликт? Артисты летят петь по госпиталям. Жили в ритме своей страны, своего народа. Поэтому и были народными по сути, не по званию. И звания давали не всем подряд, не по выслуге лет, как сейчас. Ай, да что там говорить… Андрей Иванович быстро шагает по знакомому коридору, по красной ковровой дорожке, неизменной в госучреждениях и неистребимой. Без стука открывает дверь в приёмную. Секретарша Светочка тут же подскакивает: – Ой, Андрей Иванович! А он только с совещания пришёл, чаю попросил. – Один? Ну и прекрасно. Сделай чаю на двоих, красавица, составлю Сергею Михайловичу компанию. Света улыбается, ей приятно быть «красавицей». Бежит делать чай. А Андрей Иванович, так же без стука, входит в кабинет министра культуры. – Какие люди, – усмехается Сергей Михайлович без тени удивления. – Ты бы хоть звонил заранее. – И что? Ты бы тортик купил? – За тортиком можно и Свету послать, но ты же сладкое не любишь. – Не люблю. И вообще я не голоден, а вечером в гости иду. Знаешь, к кому? – М-м-м? Сергей Михайлович его вроде бы слушает, а сам какие-то бумаги из портфеля выкладывает, снимает пиджак, развешивает его на спинке кресла. Вправду только с совещания вернулся, Света не обманула. И лицо озабоченное какими-то министерскими проблемами. – К Агдавлетову. У него день рождения сегодня. – Да? У Марика? Передавай ему от меня поздравления! – Сергей! – Андрей Иванович усаживается в кресло, вытягивает ноги и закуривает. – Поздравление я, конечно, передам. Но куда лучше было бы, если бы ты ему позвонил. Официальный звонок, так сказать. А ещё лучше, оформили бы поздравительную телеграмму от министерства. Я понимаю, не юбилей. Но Марик болеет, почти никуда не выходит. У него не так много радостей в жизни осталось. А он достояние нашей страны, часть её песенной истории. Сергей Михайлович тяжело вздыхает. Вряд ли ему нравится, что его, министра, чуть ли не отчитывают, как мальчишку. Но это Кигель. Ничего с ним не сделаешь. |
