В конце Кигель уже пел по заявкам. Солдаты выкрикивали с места названия любимых песен, лейтенант потел, стараясь подобрать аккомпанемент на ходу. А Кигелю и аккомпанемент не особо требовался. Он и под прихлопывания мог петь. У него оказалась очень хорошая память на песни – и на слова, и на мелодию. Иногда ребята называли песни из репертуара Марика, иногда Лёнькины, но Андрей и их пел, сам удивляясь, откуда их знает. Пару раз где-то услышал, и всё, запомнилось.

Когда на его импровизированную сцену протиснулся командир части, Андрей даже не сразу его заметил и очень удивился. А тот, вклинившись между песнями, протянул ему руку для пожатия:

– Спасибо, товарищ Кигель! От лица всех бойцов хочу выразить вам благодарность за участие в концерте. К сожалению, придётся прервать ваше выступление, самолёт, который доставит вас на Большую землю, должен вылететь в течение получаса. Ночью обещают сильный ветер и снегопад. Бойцы! Давайте ещё раз поблагодарим товарища артиста!

Аплодисменты были оглушительные. Андрею показалось, что так тепло и искренне его ещё никогда не принимали. Откланялся, ушёл переодеваться и с удивлением обнаружил, что на улице совсем темно. Сколько же он пел? Взглянул на часы и обомлел. Четыре с половиной часа! А ему казалось, не больше часа. И не охрип, ещё бы пел столько же, если ребята готовы слушать.

До самолёта его провожали всей толпой. Просили приезжать ещё, обещали обязательно прийти на его концерт в Москве при случае. И жёсткая лавочка военного самолёта уже не казалась Андрею такой уж неудобной, и идея снова прилететь на остров Даманский тоже не казалась дикой. Только через час полёта Андрей вспомнил, что не успел ни поесть, ни хотя бы чаю попить перед вылетом. А впереди ждала долгая дорога, и возможность перекусить будет ещё не скоро, только при первой дозаправке. Ну и пусть. Он был сыт эмоциями, которые получил на концерте. И чувством сопричастности к судьбе своей страны, как ни пафосно это звучало.

***

Звание Заслуженного артиста РСФСР Кигель получил вскоре после поездки на остров Даманский. Лёнька говорил, что дали за поездку, за проявленную инициативу. Но у Кигеля и без острова инициатив хватало, равно как и работы. Шесть раз в месяц он выступал на заводах в «рабочий полдень», в рамках окультуривания рабочей молодёжи. Зрители приходили на эти выступления прямо от станков, часто не особо заинтересованные в самом Кигеле. Но лучше же послушать артиста, чем лишний час поработать. Вот и шли, и Андрей из кожи вон лез, чтобы их заинтересовать. Так же, как на Даманском, пел по заявкам, пел вместе со зрителями. Три-четыре раза в месяц проходили встречи с молодёжью по комсомольской линии, тоже плавно перерастая в концерты. К тому же Андрею, как профессиональному артисту, дали шефство над самодеятельным коллективом при заводе ЗИЛ. Приходилось ездить на завод, присутствовать на репетициях самородков от народа, помогать с выбором репертуара, консультировать.

– У тебя слишком много общественной нагрузки, – качал головой Марик, когда они встречались в гримёрках перед концертами. – Так нельзя! Тебе квартира не нужна? Машина? О себе тоже надо подумать!

Но Андрей успевал везде. И о квартире тоже думал, ещё как думал. Не для себя, ему пока отдельная жилплощадь и не требовалась. У него случались мимолётные увлечения, короткие романы, но всё это было настолько несерьёзно, что о собственной семье речь и не шла, да он и не особо стремился. Каждый вечер, исключая гастроли, он возвращался в своё родное Замоскворечье и знал, что мама ждёт его с горячим ужином. Ради этого маминого ужина он даже застолий иногда избегал, всяческих закулисных сабантуев. Сабантуи никуда не денутся, а мама стареет.