В мужья она себе выбрала тоже артиста, певца Ленинградской филармонии. Хороший парень, положительный, Андрей искренне за него радовался, хотя и подшучивал, что надо было выбирать в Москве, а то теперь с перепропиской замучаются.

– Ну, ты же не захотел! – парировала Лилька, уже захмелевшая от игристого советского.

– Я тебя слишком люблю, чтобы заставлять жарить котлеты и ждать с гастролей! – шутил Андрей под всеобщий смех.

А сам невольно вспоминал слова мамы о том, что пора жениться. Вон у Вовки семья, уже двое сыновей. У Борьки – дочка. А он что же? Но не хватать же первую попавшуюся и в ЗАГС тащить просто потому, что время пришло? И опять же, деньги! Если жену в дом приводить, детей планировать, то надо квартиру побольше. У них с мамой две комнаты, им просторно и удобно. Но если дети? Опять все на голове друг у друга? И район можно было бы получше, чтобы и парк какой-нибудь рядом, и метро под боком, ему нужно быстро по Москве перемещаться. Или уже учиться машину водить? И тогда надо на собственное авто копить.

Деньги, деньги, деньги. Всегда их не хватает, сколько ни работай! Звонит композитор Олег Островой:

– Андрей, у меня новая песня. И студия есть на завтра свободная. Хочешь записать для радио?

И Кигель мчится репетировать новую песню, даже не зная, про что она. Какая разница? У Острового любая песня – потенциальный шлягер. На месте выясняется, что песня про комсомол. А Марик уже три песни Острового записал, и все про любовь были. От «Комсомольцы, выше знамя» тот, вероятнее всего, отказался. Но Андрей и про комсомол споёт с удовольствием! Он же тоже бывший комсомолец, почему нет?

– Учти, ставки за запись на радио всем снизили, – вздыхает композитор. – Я недавно был на заседании Союза композиторов, нас всех пропесочили. Вы, говорят, получаете в три раза больше, чем рабочие на заводах. И в укор ставят, понимаешь? Мол, не пыльная работа за роялем сидеть. Не у станка стоите. Ну так давайте поставим всех композиторов к станкам! А рабочих посадим за рояли!

Андрей улыбается – он привык к ворчанию композитора.

– Олег Александрович, давайте ещё вот этот куплет повторим, тут мелодия меняется, сложновато.

– А просто пусть тебе твой Алик Зильман пишет, – фыркает Островой. – Ну давай, давай. И знаешь что, Андрюш? Я запишу завтра в паспортичку ещё репетиционные часы. А что? Мы с тобой сейчас не работаем, что ли? Работаем. Вот он, наш с тобой станок!

И кивает на фортепиано с потёртыми клавишами и медными подсвечниками. Ещё дореволюционное, можно не сомневаться. Своеобразный станок, конечно. Андрей только плечами пожимает. Он не спорит со старшими, а авторов, композиторов и поэтов, просто боготворит. Свой труд он чем-то выдающимся не считает, ему не сложно спеть, было бы что! И люди, которые из воздуха создают стихи и мелодии, кажутся ему волшебниками. Из их «триумвирата» он один не сочиняет. Марик – потрясающий мелодист, может придумать новую песню хоть в ресторане на салфетке. Правда, чаще занимается аранжировками, но хорошая аранжировка – это уже половина успеха! Лёнька пока на большую сцену свои сочинения не тащит, но в кругу друзей несколько раз играл песни, им написанные, и Андрей лично ему говорил, что некоторые надо брать в репертуар. Ребята музыкальные, с образованием, с владением инструментом. А он что? Вместо музыкальной школы – бокс, вместо полноценного образования – сумасшедшая работоспособность.