– Андрей, есть предложение поехать на гастроли за Урал. Тридцать населённых пунктов.

Это уже Генсек, как бы между делом, в непринуждённой беседе за стаканом чая в его, уже привычном кабинете.

– Поеду. – Андрей даже не дослушал. – Конечно поеду! А сколько концертов?

– Шестьдесят, – рассмеялся Генсек. – И ты бы хоть уточнил, куда ехать придётся. Обрати внимание, я сказал не «городов», а «населённых пунктов». Гастроли в рамках развития культуры маленьких поселений и приобщения их к советской песне, так сказать. Формируем концертную бригаду: композитор, певец и артист разговорного жанра в качестве конферансье. Ставки хорошие, но условия…

– Я согласен! А кто ещё в бригаде?

Геннадий Семёнович покачал головой:

– Вот же безотказный товарищ. Молодец, Андрей. Так и надо. А в бригаду можешь сам позвать кого-нибудь, Алика своего, например. Он вроде жениться собрался?

– Собрался, – улыбнулся Андрей. – Все женятся и замуж выходят, прямо эпидемия. Я поговорю с ним. А конферансье?

– Есть у меня на примете одна артистка, – как-то подозрительно хитро улыбнулся Генсек. – Из союзной республики. Разбавим ваш пятый пункт немножко. Зовут Зейнаб Касимова. Очень красивая и очень талантливая. И очень юная, Андрей. Так что ведите себя прилично, оба!

– Разве я давал повод сомневаться?

– Вот и не давай, – хмыкнул Генсек.

К большим гастрольным турам Андрею было не привыкать, да и Алику тоже. Вместе с Кигелем он уже половину Союза объездил. Условия? А что условия? Когда они были царскими? На БАМе в палатках жили, на Даманском в казарме. Да и в больших городах гостиницы чаще всего оказывались скромными, иногда плохо отапливаемыми, иногда без горячей, а то и холодной воды. Иногда и гостиниц не было, и артистов селили в какой-нибудь библиотеке, раскладушки в красном уголке ставили. Так что напугали козла капустой.

Так Андрей рассуждал, собирая чемодан, куда Аида Осиповна всё норовила подложить вязаные носки и мохеровый шарф. И бесполезно же объяснять, что ноги в вязаных носках в концертные туфли не влезут, а шарфы он терпеть не может. Мама! Проще согласиться.

Алик заехал за ним на такси, и всю дорогу до аэропорта они обсуждали загадочную Зейнаб. Андрею не слишком нравилась идея включить в их бригаду девушку. И не по тем соображениям, на которые намекал Генсек. Уж в своей порядочности он не сомневался, про Алика и говорить нечего, тот к свадьбе готовился. Просто девушка, да ещё и юная, столкнувшись с трудностями гастрольного быта, начнёт капризничать. Ей подайте отдельную гримёрку и номер с ванной комнатой. С другой стороны, по эстрадным законам на сцене должно быть разнообразие, и женский конферанс наверняка оживит программу.

– Лучше бы, конечно, Машку позвали, – рассуждал Андрей. – Вот человек надёжный, проверенный, точно не капризный.

– Маша поёт, а не читает, – заметил Алик. – И потом, ходят слухи, что она беременна.

– Что?! Да что ж такое-то! Только вот замуж выдали и уже? Правда эпидемия!

Зейнаб ждала их в аэропорту. Что девушка с длинной чёрной косой, высокими скулами и восточным разрезом глаз именно она, сомнений ни у кого не возникло. Да и она их сразу узнала. Улыбнулась, пошла навстречу:

– Приятно познакомиться! Я – Зейнаб!

И как-то так глянула на Андрея серыми глазами, что он сразу понял – пропал.

***

Первый же город подарил смелым гастролёрам впечатления на всю жизнь. Улетали они из осенней, дождливой Москвы, а прилетели в лютую зиму.

– Завтра минус тридцать шесть обещают, – бодро сообщил Иваныч.

Иваныч встречал артистический десант. Местный глава чего-то там, ответственный за культуру.