– Спасибо, – нашёлся наконец Андрей. – Мы, правда, хотели по стопочке за начало гастролей. Отметить, так сказать.

– А в чём проблема? Рюмки попросить?

– Да стаканы есть, – протянул слегка ошарашенный Андрей.

Зейнаб пожала плечами и вышла из комнаты. За тарелками и копчёной рыбой, очевидно.

– Мечта, а не женщина, – протянул Алик.

– Успокойся. Тебя невеста дома ждёт.

– Да я за тебя радуюсь.

– Рано радуешься.

– Не скажи, – хмыкнул Алик. – Так, пошёл-ка я за бутылкой.

– За двумя, Алик. – Андрей протянул ему деньги. – Девушке вина возьми. Белого!

– Хорошо, если хоть какое-нибудь будет. Ты не в Москве!

Алик ушёл добывать алкоголь, а Андрей кинулся спешно запихивать в чемодан все вещи, которые уже успел достать, чтобы к возвращению Зейнаб в комнате был хоть какой-то порядок.

***

Иваныч не соврал, метеостанция не ошиблась – ночью ударил мороз. Андрей проснулся от странных, но смутно знакомых звуков. В номере было уже не так тепло, как накануне. Он бы сказал, свежо. Кигель встал и подошёл к окну. Вот оно что, вьюга! Стёкла гудят, не пуская непогоду в дом, снег облепил окна. Последний раз он наблюдал настоящую вьюгу в детстве, когда они с мамой жили в эвакуации. Тогда ему нравилось сидеть у окошка, чувствовать исходящее от жарко натопленной печки тепло, смотреть, как их двор засыпает снегом, и радоваться, что никуда не надо идти. Сейчас бы так…

Андрей щёлкнул зажигалкой, машинально открыл форточку и тут же снова захлопнул – такой лютой стужей повеяло из окна. Уж лучше табачным дымом подышать. Всё-таки придётся отменять концерт. Алик прав, ничего не выйдет. Они только все простудятся и подведут людей: и тех, которые придут на концерт и тоже замёрзнут, и тех, которые ждут их в следующем городе. Правда, вопрос: как до следующего города добираться? По такой-то метели. Очень обидно. Андрей терпеть не мог переносить и тем более отменять концерты. Люди ждут, готовятся, предвкушают праздник. И он сам ждёт, настраивается. А теперь получается, зря приехали.

Выкурил ещё две сигареты – одну за другой – и всё-таки заставил себя лечь спать. А утром сразу кинулся к окну. Метели как не бывало, солнце отражалось от свежих сугробов, термометр, привинченный чьей-то заботливой рукой с той стороны окна, показывал минус тридцать пять.

– Значит, концерту быть, – сказал сам себе Андрей. – Или даже двум.

И концерты действительно были, оба. Первый Андрей даже не заметил, как отпел. Вышел на сцену – в костюме, как и обещал, только дублёнку сверху накинул, но расстегнул, чтобы видно было и пиджак, и рубашку белую, с красной бабочкой, – увидел набитую людьми площадь, их раскрасневшиеся от мороза, но такие заинтересованные лица, и всё, поймал кураж. Сразу предложил петь вместе с ним, танцевать, чтобы не замёрзнуть, и кричать названия песен, которые они хотят услышать. К чёрту паспортички и заранее утверждённую программу концерта. Он приехал петь для них! Значит, надо петь то, что им нравится!

А просили в основном весёлые песни: «Ландыши», «Катюшу», «Ай да парень», про рабочий народ. И Андрей пел одну за другой, не делая перерывов на долгие разглагольствования, чтобы у Алика руки, уже разогретые игрой, не остывали. В перчатках-то особо не поиграешь. Алик честно отрабатывал весь концерт, не оставил друга одного отдуваться. И Зейнаб тоже работала, как могла. Так как утверждённый список песен Андрей игнорировал, ей приходилось объявлять авторов песен не перед каждым номером, а после. Иногда и просто разводить руками из кулис, мол, сам объявляй, я знать не знаю, кто это написал.