– Сейчас я спою народную песню, поэтому сразу предупреждаю товарища Касимову, что у неё есть свободные десять минут и она может глотнуть горячего чаю. Если чай ещё не превратился в лёд, конечно, – шутил он со сцены.

Зрители одобрительно гудели и хлопали.

– Чай я оставлю для вас, товарищ Кигель, – не оставалась в долгу Зейнаб, появляясь на сцене. – Ваши связки сегодня – достояние Советского Союза.

Первый концерт продлился полтора часа. Чуть меньше, чем привык Андрей, но надо было ещё как-то согреться перед второй сменой. Сразу рванули в гостиницу, на всё том же пазике без стёкол.

– Все в горячий душ, быстро, – распорядился Кигель. – И чай.

– Да какой тут чай, – хмыкнул Алик. – Тут водки надо хряпнуть. Иначе точно простудимся.

– С ума сошёл, у нас ещё один концерт!

– Что тебе от ста граммов будет?

– Нет, – неожиданно твёрдо возразил Андрей. – Перед концертом – нет. После – пожалуйста. Я первый пойду за бутылкой.

Замерзать он начал только во время второго концерта. То ли куража стало меньше, то ли вместе с первыми сумерками, накрывшими город, столбик термометра пополз ещё ниже. Но на него уже никто и не смотрел. Андрей снова пел, пританцовывал, не столько по собственному желанию, сколько по необходимости, снова шутил с Зейнаб. На этот раз выдержали час пятнадцать. Потом зрители сами догадались, что заморозили артиста, и стали вместо песен скандировать «спасибо», давая понять, что достаточно, они и так благодарны. И Андрей, несколько раз поклонившись, ушёл со сцены. Без привычных уже цветов, потому что никакой букет не выжил бы на таком морозе.

В гостинице снова разбежались по ванным комнатам, а потом собрались в номере Андрея. Доедали вчерашнюю рыбу и свежесваренную картошку, в рамках профилактики пили водку. Сегодня уже все, даже Зейнаб.

– Сейчас бы ещё баньку, – мечтательно протянул Андрей. – Горячий душ – хорошо, но с банькой не сравнится.

– Точно, – подхватил Алик. – У меня один приятель есть, аккомпаниатор. Так он в прошлом году ездил в Америку в составе делегации, где-то там играл на каком-то приёме в посольстве. Неважно. Словом, он там познакомился с местными коммунистами, разговорились.

– В Америке есть коммунисты? – удивлённо вскинула брови Зейнаб.

– Коммунисты есть везде, – наставительно ответил Андрей.

Алик хмыкнул и начал разливать по новой:

– Не перебивайте! И вот он мне рассказывает, что на Западе артист, прежде чем выехать на гастроли, высылает список требований: какой он хочет зал, какое там должно стоять оборудование, какая ему нужна гостиница. И в список этот можно включить что угодно, хоть баню, хоть меню на ужин. И всё тебе сделают, если ты востребованный артист. Можешь, например, потребовать, чтобы тебе шашлык после концерта подали и шампанское!

Андрей покачал головой:

– Врут его друзья-коммунисты. Или друг твой врёт.

– Да зачем им врать-то?

– Чтобы деморализовать советских артистов. Мол, вот вы как плохо живёте. Давайте к нам, на Запад, и тоже будет вам баня и шашлык. И только дураки запивают шашлык шампанским, кстати. Так, давайте ещё по одной, чтобы не заболеть. У нас двадцать девять городов впереди.

– Населённых пунктов, – поправила Зейнаб. – В каком-нибудь из них обязательно найдётся баня. Специально для Алика.

– И, может быть, даже шампанское, – усмехнулся Андрей. – Чтобы он не чувствовал себя обделённым.

***

Здание оцеплено, но Кигеля неожиданно легко пропускают за первое кольцо ограждения.