Иваныч встречал артистический десант. Местный глава чего-то там, ответственный за культуру. В шапке с развязанными ушами и весёлым взглядом.

– Сегодня-то прям жара! А завтра морозец вдарит. Вы хоть одеты нормально! А то прошлый раз приехала к нам фифа московская. Шубка у неё коротенькая, сапожки на рыбьем меху. Ну, быстро переоделась. В тот же день побежала у местных бабушек валенки покупать.

Они тряслись в автобусе, который должен был доставить их в гостиницу. И Андрей радовался уже тому, что в этом городке нашлась гостиница. Наверняка единственная. Дороги вот, например, тут были весьма условные, и их пазик то и дело преодолевал рытвины с героическим рёвом.

– Но я думаю, всё равно зрителей соберётся тыщи две. Город-то у нас всего пять с половиной тыщ. И все пять бы собрались, но день-то рабочий, многие на смене будут. Вот если бы вы, Андрей Иванович, второй концерт дали… Вечером, для тех, кто сменится.

– Можно и второй, – легко согласился Андрей. – Только давай сразу договоримся, на «ты» и без отчества. А зал вместит всех желающих?

– А никто не сказал, что ли?

Иваныч несколько раз моргнул и закурил, ничуть не стесняясь присутствующих, в том числе и явно некурящей Зейнаб. Впрочем, у пазика отсутствовали стёкла в двух окнах, так что вентиляция была отличная. Лучше, чем хотелось бы в минус пятнадцать.

– У нас же… того… Концертный зал ещё не построили, одним словом. Только открытая сцена есть, на площади. Но с отоплением!

Артисты переглянулись.

– То есть как с отоплением? – осторожно уточнил Алик. – На улице, но с отоплением?

– Ну да! Тепловую пушку ставим, и прекрасно. Все выступают!

– Кто «все»?!

– Да кто угодно! На прошлой неделе ансамбль «Ёлочка» концерт давал, наш, местный. Отлично принимали, два часа народ не расходился! А в том месяце Кубанский хор был, казачий! Правда, ещё тепло было.

– Тепло – это минус десять? – снова уточнил Алик.

– Ну нет, ну зачем? Где-то ноль.

– Так, мы не будем играть концерт! Андрей! – Алик обернулся к другу. – Скажи ему! Они издеваются тут все! Какие тепловые пушки? В минус сорок?!

– Минус тридцать шесть по прогнозу, – педантично поправил Иваныч. – Наша метеостанция редко ошибается.

– Точно издевается! – Алик уже вопил. – Андрей! Ты чего молчишь?!

Кигель задумчиво смотрел на Зейнаб, тоже не проронившую ни слова. Девушка выглядела абсолютно спокойной. В ладненькой дублёночке, пыжиковой шапке, с симпатичным румянцем на щеках от мороза. Куколка. И главное, никакой паники. Молчит, ждёт, чем дело кончится. Хотя ей тоже предстоит на морозе выступать.

– Иваныч, ты мне вот что скажи, – наконец произнёс он. – Люди-то в такой мороз придут? Зрители?

– Конечно придут! Говорю же, полгорода точно соберётся. Они ж привычные.

– Андрей! Я не смогу играть на морозе! Руки не будут слушаться!

– Ну не сможешь, я без аккомпанемента спою. – Андрей только плечами пожал. – Зейнаб, вы тоже можете не выступать завтра, я справлюсь без конферанса.

– Со всеми на «ты», а я чем «вы» заслужила? – Зейнаб вскинула тонкую, угольно-чёрную бровь. – А про равноправие никто не слышал? Я такая же артистка, как вы оба, и буду завтра выступать.

А в глазах вызов. Андрей восхитился, но виду не подал. Сдержанно кивнул:

– Договорились, товарищ Зейнаб. На «ты», и завтра выступаем вместе.

– Два концерта? – снова вклинился Иваныч. – Ну неудобно же, ребята со смены придут, им тоже песен хочется. А насчёт оплаты не беспокойтесь, за второй концерт мы прямо на месте… Из, так сказать, комсомольских фондов…

Андрей усмехнулся:

– Можно и два.