***

Антошка, Антошка. Первенец, мальчик. И мамин любимец конечно же. Отец больше Маришку привечал, а Зейнаб баловала Антона. Поначалу ей казалось, что сын – копия Андрея. Пока он лежал в кроватке – югославской, между прочим, добытой во времена тотального дефицита по большому блату, – и рассматривал окружающих серьёзным взглядом, Зейнаб с гордостью приговаривала, что сын получился весь в папу. Аида Осиповна, помогавшая ей с малышом, только головой качала, но не спорила. А когда он начал ползать, а потом и ходить, то есть сразу бегать, падая и снося всё на своём пути, залезать во все шкафы и постоянно барабанить то в игрушечный барабан, а то и просто ложкой в тарелку, стало ясно – не в Андрея. Неугомонный хулиган и в то же время нежный, застенчивый мальчик, Антон постоянно требовал внимания. И Зейнаб, собиравшаяся посидеть с ним дома год, ну, может быть, два, а потом вернуться к совместным с мужем поездкам, поняла, что ни на какую няню Антона оставить не получится. Как раз в то время Андрей купил дачу, они переехали, Зейнаб с головой ушла в обустройство дома и забыла гастроли и холодные гостиничные номера как страшный сон. Андрей уверял, что справляется с гастрольным бытом сам, и всё шло своим чередом. Пока не случился день рождения Антона.

В те времена никто не устраивал детские праздники в ресторанах, не превращал рядовой день рождения в шоу с выступлением артистов. Зейнаб планировала посидеть в семейном кругу: Андрей как раз должен был к обеду вернуться из Ленинграда, где давал серию концертов ко Дню Победы для ветеранов. Позвали ещё соседских детей, чтобы Антону было с кем играть, внука и внучку профессора, жившего от них через забор. Для детей Зейнаб накрыла отдельный стол: сосиски с пюре, которые мелюзга обожала, и дефицитные бананы с молочным коктейлем на десерт. Аида Осиповна сделала жаркое по своему фирменному рецепту, с тушёной сладкой морковкой и солёными огурцами. Водитель привёз торт «Птичье молоко» из спецраспределителя, к которому Андрей, уже получивший звание Народного СССР, был прикреплён.

А когда Зейнаб открыла дверь, ожидая увидеть мужа с чемоданом, на пороге обнаружилась целая делегация: Лёнька Волк, Марик Агдавлетов, его жена Маша, ещё одна Маша – Зайцева – и Лиля Ахундова, подруга детства Андрея, тоже ставшая артисткой с его лёгкой руки. Ребята смеялись над какой-то шуткой, прозвучавшей до того, как Зейнаб открыла дверь. Потом кинулись её обнимать и поздравлять, после чего вспомнили про именинника и ринулись к нему. Лёнька тащил большого игрушечного коня на колёсиках, который, если дёрнуть за специальное колечко в основании шеи, издавал душераздирающее ржание. Антошка потом до белого каления довёл Аиду Осиповну, рассекая на коне по дому и заставляя верного друга непрерывно ржать. Ещё и паркет поцарапал пластмассовыми колёсиками.

Последним в дом вошёл улыбающийся Андрей:

– Прости, куколка, неоткуда было позвонить заранее. Я сказал ребятам, что у сына день рождения, и мы решили не разъезжаться по домам, а всем нашим дружным гастрольным коллективом отметить! Ты же не против?

Зейнаб оставалось только мило улыбнуться. Она прекрасно знала, какого ответа ждал от неё муж. И далеко не в первый раз он притаскивал целую орду артистов в дом. Благо теперь у них на всех хватало места, а раньше едва втискивались в скромные квадратные метры и у соседей табуретки одалживали. Но что делать с угощением? Торт ещё можно разделить на всех. Но накормить восемь человек одной кастрюлькой жаркого явно не получится.

К счастью, имелся балкон. Их волшебный балкон, который сразу при заселении приспособили под кладовку. На балконе стоял второй холодильник, а рядом с ним в деревянных ящиках хранились консервы. Сюда Андрей или водитель, если Андрей был на гастролях, складывали продукты из распределителей, деликатесы, выданные по большому блату после шефских концертов на заводах и фабриках, вынесенные через чёрный ход Елисеевского гастронома, купленные в артистическом буфете Кремлёвского дворца.