— Не знаю, со мной такого не случалось.

— И со мной тоже, но я насмотрелся на всякое. Надо его снять.

— С кем он работает?

— Кажется, с Кенни. У Уэйна сварочный аппарат, стало быть, Кенни помогал ему закручивать болты. Я видел, как Кенни спустился. Думаю, пошел куда-нибудь перекусить.

Бригадир последовал за прорабом в заднюю часть трейлера, где несколько монтажников обедали за деревянным столом. Прораб был еще довольно молодым парнем лет тридцати пяти. Каска у него была новее, чем у других, но носил он ее так же лихо, задом наперед, как и все остальные.

— Кто-нибудь разговаривал с Кенни? — спросил он.

Все посмотрели на него, не понимая, что он имеет в виду.

— Уэйн не спустился. Торчит наверху, вроде как застыл. — Прораб поднял обе руки. — Подождите, сидите спокойно. Не говорил ли Кенни кому-нибудь, что с Уэйном что-то не так?

— Кенни никому ничего не говорил, потому что не стал бы, — отозвался один из монтажников. — Хотя сам чуть не свалился.

— А ты видел?

— Я внизу был. Видел, как он и Уэйн поменялись местами. Сдается мне, Уэйн добавил своему сварочному аппарату футов пятьдесят резинового шнура. Кенни об него споткнулся. Я слышал, как Кенни вскрикнул… Смотрю вверх и вижу, что он цепляется за перекладину, но, слава богу, держится, однако роняет кувалду, которую нес. Охренеть! Я смотрю вверх и вижу эту десятифунтовую дуру, которая прямиком летит на меня… Громыхнула о платформу — бабах! Чуток меня не задела. Вижу, как Кенни распластался на балке, резиновый шнур болтается прямо над ним… Может, он за него зацепился? А Уэйн смотрит на него, как будто хочет сказать: какого черта ты вцепился в эту балку? Он даже не понял, что едва не угробил напарника. Ненароком, конечно… Я не собирался ничего говорить, — добавил монтажник, — но вы спросили.

В прошлом году, когда они приезжали в центр города на один из джазовых концертов в отель «Озеро Понтчартрейн», весь этот квартал занимала парковочная стоянка. Месяц назад, проезжая мимо, они видели, как здесь все раскопали и расчистили под фундамент. Большой плакат извещал, что на этом месте планируется возвести новый отель.

И вот теперь он сидел на десятидюймовой перекладине на высоте более сотни футов. Сидел широко раздвинув ноги, пристроив ступни на нижнем фланце перекладины. Устав сидеть, встал, продолжая смотреть на реку Детройт, чувствуя солнце и легкий бриз, который усиливается до ветра, когда поднимаешься выше. Он не смотрел ни вверх, ни вниз: ему хотелось побыть одному — наедине со своими мыслями. Устал он от этих копов! То приезжают, то уезжают… Выковыривают картечь из стены гостиной, шныряют в кустах вдоль дороги и в лесу. Он сказал одному из копов, что они не знают, что ищут, а пара других копов злобно глянула в его сторону.

Все шло одно к одному. Кармен упомянула эстампы с утками, которые свалились со стены и разбились, добавив, что это был единственный способ от них избавиться.

— Если тебе не нравились эти утки, зачем ты их повесила? — спросил Уэйн.

— А кто бы их повесил, если не я? Сам подумай. Что тут сделал ты?

— Я косил сорняки на поле.

— Чтобы получше видеть оленей. Ты еще скажи, что чистил винтовку.

— Мне казалось, тебе нравились эти картины. Они висели тут пять лет.

— Не напоминай.

— Могла бы и раньше сказать.

— А кто убрал разбитое стекло?

Атмосфера накалялась. Ему следовало бы сказать, что ему плевать на этих уток.