У него за спиной раздался голос прораба:

— Мы здесь, Уэйн. Что случилось?

Прораб и бригадир стояли на перекладине. Они видели, как Уэйн глянул поверх их плеч. Сварочные очки на его каске были повернуты задом наперед. Он, похоже, слегка удивился при виде их, но и все.

— Не беспокойтесь, — сказал Уэйн, поднимаясь. — Я дам вам пройти.

Прораб вместе с бригадиром наблюдали, как он продвинулся по перекладине до стойки на южном конце конструкции, обогнул ее и, обхватив стойку руками в перчатках и ступнями в рабочих ботинках, соскользнул вниз на два уровня, на платформу десятого этажа. С того места, где он стоял, можно было спуститься по лестнице на любой этаж. Возможно, он так и собирался поступить, но потом передумал, предпочтя способ побыстрей. Он соскользнул вниз по стойке на все сто футов или даже больше, до самой земли, где стояли и смотрели на него парни, потом направился к трейлеру.

Прораб взглянул на бригадира. Ни тот ни другой не проронили ни слова.

11

Кармен пришлось ждать, чтобы сообщить Уэйну о звонке агента ФБР.

Он вернулся домой на взводе, готовый снова встать на дыбы. Патрульная машина во дворе подлила масла в огонь. Все сикось-накось-наперекосяк! Теперь его гонят с работы, потому что он чуть не угробил человека.

— Чуть, — хмыкнул Уэйн. — Да вся эта треклятая монтажная работенка, когда ползаешь по каркасу, может угробить всякого в любой момент. А этот раздолбай Кенни сроду не смотрит, куда идет, и кувалду уже не раз ронял, к тому же ни для кого не секрет, что с утра этот работничек мучился с похмелья, поэтому и вышел на работу после полудня. Но это не в счет. Прораб сказал, чтобы я маленько отдохнул, пока у меня в голове не встанет все на место. Представляешь? Ладно, а что у нас сегодня на ужин?

— Цыплята под прессом, — ответила Кармен, потом добавила: — Уэйн, звонил Скаллен. Он хочет, чтобы мы завтра приехали в окружной суд.

— В Детройт?

Кармен кивнула.

— Это еще зачем?

— Нам необходимо встретиться с неким Джоном Макалленом из Службы федеральных маршалов.

— Маршалов? — Уэйн вскинул брови.

— Он — гражданское лицо, назначаемое президентом и сенатом в каждый окружной суд сроком на четыре года, по функциям он соответствует шерифу. Так мне объяснил Скаллен. Я спросила: не поймали ли тех двоих? Скаллен сказал, тут кое-что другое. Короче, Джон Макаллен нам все разъяснит.

Уэйн хлебнул пива. Казалось, это его ничуть не взволновало.

— Стало быть, завтра? — сказал он. — Ну, завтра так завтра…

— За нами заедут.

— Вот и хорошо, если только не на полицейской машине.

— Что ты об этом думаешь? — спросила Кармен после паузы.

— Не знаю, что и думать! А ты?

Она ответила, что понятия не имеет, и замолчала, потому что не могла сказать, о чем думала, холодея от ужаса при мысли, что «кое-что другое» может быть связано с Мэттью. Уэйн спросил бы: «С Мэттью? Почему ты думаешь, что это связано с ним?» Потому что она так думает, вот почему. Потому что не может так не думать. Потому что, пока те двое негодяев на свободе, чего их приглашать в Службу федеральных маршалов? Она представила, как они входят в кабинет, где их ожидает представитель властей в униформе и с прискорбием сообщает, что на палубе «Карла Винсона» произошла авария и их сын попал между самолетом и реактивной струей, или что его смыло за борт и он пропал без вести. Нет, не утонул, они так никогда не говорят. Скажут, что он исчез где-то посреди Атлантического океана и еще, быть может, найдется, ведь никогда нельзя терять надежды.