Лучше она ничего не скажет Уэйну, а то он кинет на нее сочувственный взгляд и спросит, подсказывает ли ей это ее материнский инстинкт или тот другой, который называется «женской интуицией»? А она разозлится и скажет, что он ничего не понимает, а он и на самом деле не поймет.

И только на следующий день, направляясь в центр города в комфортном салоне серого «кадиллака»-седана с двоими мужчинами в серых костюмах на переднем сиденье — Кармен и Уэйн, по официальному случаю в деловых костюмах, на заднем, — она как можно спокойнее, негромко спросила Уэйна:

— А ты не думаешь, что это может быть связано с Мэттью?

Он взглянул на нее и положил свою ладонь на ее руку, державшую на коленях сумочку.

— Не думаю, — сказал он. — В таком случае они приезжают домой. Присылают серьезного молодого офицера в униформе сообщить о случившемся. Полагаю, маршалы США такими делами не занимаются.

Маршал на переднем сиденье повернул голову к тому, кто вел машину.

Кармен толкнула Уэйна локтем, а он сжал ее руку.

Кармен решила, что Джон Макаллен — суровый законник, пытающийся скрыть свои чувства. За последнее время она повидала достаточно служителей закона, чтобы распознать этот тип. В темном костюме Макаллен не выглядел таким лощеным, как Скаллен, особый агент ФБР, который смахивал на адвоката или на бизнесмена и теперь сидел в сторонке. Кармен и Уэйн уселись на стулья лицом к маршалу, разместившемуся за большим столом. На стене у него за спиной висели портреты трех бывших президентов Соединенных Штатов и четвертого, уже собиравшегося стать бывшим.

Поприветствовав их, Макаллен выразил свое удовольствие их видеть и похвалил за смелость, позволившую им предложить свои услуги для дачи показаний в суде, когда это потребуется.

— Я думаю, вы бы оценили, если бы мы о вас позаботились. Поэтому вы здесь, — слегка улыбаясь, произнес он.

Кармен кивнула, давая ему понять, что они это несомненно оценят, и посмотрела на Уэйна. Тот сидел слегка наклонившись вперед, никак не выражая одобрения маршальской заботе.

— Ваша ситуация, как мы ее понимаем, весьма нестандартная, — продолжил Макаллен. — Поскольку ваша жизнь, по всей видимости, находится в опасности, то мы считаем своим долгом взять вас под защиту программы безопасности свидетелей Службы федеральных маршалов.

— Вы хотите сказать, что наша жизнь, по всей видимости, находится в опасности, но, возможно, это и не так? — поддел его Уэйн.

Когда Макаллен оторвал взгляд от блокнота, Кармен заметила:

— А я-то думала, что эта программа только для преступников. Разве на Ричи Никса она не распространялась?

— Какое-то время он был под защитой этой программы, — ответил Макаллен, видимо удивленный тем, что они оба осмелились его прервать, и глядя теперь на Скаллена.

— Но я читал, — сказал Уэйн, — что эта программа для тех, кто сотрудничает со следствием и дает признательные показания в суде с целью избежать сурового наказания.

— У вас неверные представления об этой программе, так что нам лучше сперва все разъяснить. — Макаллен постарался изобразить улыбку.

Кармен повернулась к Скаллену, который подтвердил, что под защитой программы находится около пятнадцати тысяч человек, считающихся свидетелями, а также их семей.

— Давайте предоставим Макаллену возможность изложить основные положения программы, — сказал он. — Вы не против? А затем посмотрим, как можно помочь вам.

Кармен кивнула. Уэйн промолчал.