— Не поверишь, но до Кевина был еще один. Знаешь, я ничего не хотел ему делать, пока не обнаружил, что тычу ему в морду пушкой. Слушай, у меня кончилось терпение. Я работал, у меня было новое имя, я был Джеймсом Дадли, и я был чист. Я подумал, за всю свою жизнь у меня другой работы не было, кроме как изымать барахло за неуплату. А что это, как не узаконенный грабеж? Так уж лучше делать то, к чему привык. Так что я вытащил свой «смит-и-вессон», не тот, что у меня сейчас, а попроще… Детройт такое место, где можешь найти, чё хочешь. Ну так вот, я был готов поквитаться с Кевином. И думаю, я-то готов, но знаешь чё? Я никогда раньше не убивал из пушки. Хотел пристрелить того эмигранта, которого подвозил в Джорджии, но у меня не было возможности. Я решил быть спокойным, когда буду стрелять в Кевина. Хотелось знать, как все это произойдет. Да и наличные мне тоже были нужны, так что я надумал грабануть бакалейную лавку. А в хозяина, такого жирного пузана, я всадил три пули и подумал, что это не труднее, чем два пальца обоссать. Я забыл, сколько взял тогда, но немного. Поздно вечером захожу к Кевину в офис, говорю, мол, привет, как дела, и всаживаю в него для верняка целых пять пуль. Это был мой третий случай, хотя почему-то я держу его за первый, не знаю почему. Чудно, да?

Арман ничего не ответил.

Этот Ричи точно стебанутый. Вот он помнит своего первого так же отчетливо, как если бы это было вчера. Заваливается один раз к ним в парикмахерскую итальяшка и предлагает работу. Вы, говорит, братья Дега, любители грабануть, думаете, вы крутые? Ну и словил!

Они подъехали к перекрестку, где дорога раздваивалась и необходимо было притормозить. Ричи проскочил перекресток не сбавляя скорости, хотя прекрасно видел ограничительный знак.

Арман снова ничего не сказал.

Он стал вглядываться в дорогу, уходившую теперь влево, и вспомнил о том, что, когда они последний раз подъезжали к дому монтажника, Ричи не сделал то, что ему было велено, и проехал мимо дома. Положить всему конец прямо сейчас или сразу после того, как будет сделано дело?

— Дом сразу за поворотом.

— Знаю.

Он знал все, этот придурок, воображавший себя крутым парнем.

— Тогда сбавь скорость, — велел ему Арман. Свет фар скользнул по покрытому дерном полю, и они приблизились к дому монтажника, находившемуся за купой деревьев слева. Арман высматривал машины, в то время как Ричи, сбавив скорость, направил машину к дому.

— Не похоже, что внутри кто-то есть, если только они уже не спят, — буркнул он.

Арман приник к затемненному стеклу «доджа». Во дворе он заметил какой-то предмет, которого не было в прошлый раз. Он дернул Ричи за рукав, велев подъехать поближе.

— Куда?

— Прямо к дому. И освети фарами вон ту хреновину.

Ричи остановил машину, огни фар высветили посредине лужайки перед домом табличку Нельсона Дэйвиса «Продается».

Арман откинулся на спинку сиденья. Уехали, что ли? Вряд ли… Никто не уезжает, не продав дом. Мысли обгоняли одна другую. Но он не мог спокойно думать рядом с Ричи, осыпавшим площадной бранью риелтора. Наконец он заткнулся. И в машине на какое-то время стало тихо.

— Вот сучонок! Птица, что мы теперь будем делать?

— Не дергайся.

— Но они же смылись!

— Не дергайся раньше времени, вот что я тебе скажу.

13

В выданном Службой федеральных маршалов буклете о мысе Джирардо говорилось: «Вы можете гулять с улыбкой по оживленным улицам портового города Кейп-Джирардо, а жители станут заговаривать с вами, и не обязательно потому, что они вас знают, а потому, что вы похожи на того, с кем каждому из них хотелось бы познакомиться».