|
Они были чем-то похожи внешне. Сложением и еще, наверное, грустным выражением лица. Должно быть, именно поэтому я обратил на нее внимание. Сначала мы виделись только в компании друзей. Рядом с Дусей, так я звал ее тогда, всегда была Александра Жуковская, дочь знаменитого нашего поэта, – это она рядом на фотографии, – поэтому нам почти никогда не удавалось побыть наедине. Но однажды все изменилось. Я понял, что люблю Дусю всем сердцем, и хотел видеть ее своей женой. Она ответила взаимностью, и я уже собирался объявить об этом отцу, но судьбе было угодно распорядиться иначе. Ты ведь что-то слышала об этом, не так ли?
Слышала ли она? Конечно. Эту романтическую историю во дворце знали все. – Я знаю, что перед смертью ваш старший брат – великий князь Николай Александрович соединил вашу руку и руку принцессы Дагмар, взяв обещание, что вы будете вместе. – Все было не так романтично. Мой отец желал этого брака и практически обещал Минни, так ее звали в семье, что она выйдет за наследника престола, несмотря ни на что. Узнав о нас с Марией, он устроил страшный скандал, требуя, чтобы я женился на Дагмар. Тогда я объявил, что готов отказаться от престола ради женитьбы на твоей матери. Это был ужасный разговор. Мы буквально кричали друг на друга. Я никогда не говорил с отцом в таком тоне. Я обвинял его в несчастиях матушки, хотя еще не знал, что как раз в эти дни минул месяц его отношениям с Екатериной Долгоруковой. Возможно, знай я об этой связи, был бы настойчивей в своих требованиях. Но… случилось то, что случилось. Император обещал навсегда выслать Марию и собирался сделать ее жизнь невыносимой, если я не уступлю. Угрозы произвели на меня ужасное впечатление, и я согласился на его требования. Девятнадцатого мая мне пришлось объясниться с Дусей. Мы оба были в отчаянном и одновременно в счастливейшем состоянии, которые только могут дать взаимная любовь и неизбежная разлука. Прости, что говорю с тобой об этом, но я хочу, чтобы ты знала: все случившееся тогда было рождено любовью. – Я не понимаю, – пролепетала Зизи. – Не торопи меня, прошу. За прошедшие годы я научился сдерживать душевные порывы. И вот впервые говорю об этом с юной девой, еще не ведающей ни мук любви, ни горечи отчаяния. Зизи потупилась, не желая, чтобы по блеску глаз он догадался о ее чувствах. – Через неделю после этой встречи я уехал в Данию. Далее тянуть было невозможно, потому что в датских газетах появились неблагоприятные публикации о поведении русского цесаревича. К тому же отец Минни король Кристиан в письме к моему отцу прямо потребовал подтвердить планы насчет женитьбы. Мог ли я позволить, чтобы Минни оказалась в двусмысленном положении? Достаточно того, что я сделал несчастными двоих – себя и Марию. Минни и так потеряла слишком много. Александр снова замолчал. Зизи видела, как трудно ему дается эта речь, но он справился с волнением и продолжил: – Это было словно броситься головой в омут. Помолвка состоялась в июне тысяча восемьсот шестьдесят шестого, а в конце ноября – свадьба. Я сам настаивал на ускорении процесса. Надеяться больше было не на что, так не все ли равно. Александр все же заставил себя повернуться, но не смог вынести пронзительного взгляда дочери и отошел к столу. – Я не вправе говорить с тобой об императрице. Скажу только, что Мария Федоровна прекраснейшая жена и мать. Но забыть Дусю я не мог. Ее уже не было в России. Вместе со своей теткой княгиней Чернышевой-Барятинской она уехала, и, казалось, пути наши разошлись навсегда. И вот, через год после того рокового вечера я вновь увидел ее. Это случилось в Париже в доме Чернышевой, где прежде она была так несчастна. – Почему? – Это долгая и печальная история. Тебе не следует знать об этом, хотя в чем-то ваши судьбы похожи. |
