Страх же в них постепенно креп — освободиться они не могли.

Рантаг собрал в кулак свою волю и попытался разрушить заклинание грубой Силой, собрать максимум того что мог и бросить во все стороны сразу. Люди вокруг мертвы, Сариа прикроет себя и Т’шэссара, так что можно не бояться, разве что от построек в радиусе полусотни метров мало что останется, Сила не откликнулась почти никак. Жалкие крохи просачивались, да, но их хватило лишь на то, что б огненный пламень слабо полыхнул в его ладони и, подхваченный ветром, рассеялся над площадью. Теперь Рантаг покраснел. Даже уши стали малиновые — такого жуткого фиаско с ним ещё не случалось.

— А теперь вы вернётесь в этот мир. — Сказал Тёмный. Тихо сказал, но они услышали — в городе стало очень тихо теперь, когда большая часть его жителей, занималась только тем, что капала собственной кровью на камни мостовой.

Чёрный огонь вспыхнул в руках Тёмного и стал стекать вниз, словно вода. Прошла минута, другая, а пламя всё стекало с его рук и текло дальше, по камням, по мёртвым телам — огонь Смерти растекался по всей площади.

— Сариа! Вытассскивай нассс! — Зашипел Т’шэссар, обнажая мечи — иллюзия слетела. Вместо молодого мужчины, аристократа благородных кровей, там стоял не высокий, коренастый, видимо, ящер. Голова чуть сплюснута, жёлтые глаза едва заметно светятся в сумраке непогоды, а вся его кожа покрыта тёмно-зелёными чешуйками.

— Не могу! — Чуть не плача ответила ему девушка.

Увы, Сила решительно не собиралась ей подчиняться. Они так и стояли прикованные к этому проклятому каменному постаменту, для так и не созданной статуи.

А Тёмный явно поднимал всех убиенных. Не к жизни естественно. Зачем Тёмным оживлять кого-то? Они так не делают. За очень и очень редким исключением. К тому же, для этого личная сила нужна не малая. Нет сомнений, что Тёмный поднимал армию зомби.

Мертвецы, оживлённые Смертью, войско так себе — опытный Мастер Меча может перебить их сотни и не вспотеть ни разу. Но когда мертвецы эти идут впереди могущественного Тёмного мага, когда Мастер Меча прикован ногами к земле — просто затопчут.

Зловещий смех Тёмного прокатился над площадью, ему подпевал заунывный, тоскливый вой самой Изначальной, не шибко-то стремившейся подчиняться, хотя и не понятно почему, впрочем, теперь понятно.

Охотники ошалело вертели головами, кажется что ли?

— Господи спаси! — Взвыл бородатый мужик, коему минуту назад отрезали оба уха и выкололи глаз, пока он не признался, что занимался прелюбодеянием в извращённой форме с самим Сатаной и всеми демонами Ада. Взвыл и попятился, врезавшись в постамент, на котором стояли Охотники Дадриама. — Пресвятая Богородица, помоги! — Взвыл он, и ему вторили ещё с десяток голосов. Кто-то убегал прочь, но большая часть людей вставали из луж собственной крови, бледные как смерть, перепуганные насмерть, лишившиеся от ужаса дара речи, но живые и здоровые.

Женщина, которой Тёмной успел отрезать всего одно ухо, прежде чем она созналась во всём подряд, подняла это ухо с земли, второй рукой щупая место, где оно раньше росло — там новое ухо уже есть. Отросло оно, значит.

— Это чудо Божие… — Прошептала женщина.

— Ведьмы!!! — Завизжал кто-то, тыкая перстом в сторону костров. — Ведьмы ожили!!!

И действительно, все три девушки стояли среди пепла давно остывших костров. Голые совершенно, но ни единой раны на телах, ни пятнышка грязи, словно они не из костра вышли, а из ванной минуту как.

Женщина выбросила своё ухо, на ведьм глянула.

И всё сразу поняла.

— Дъяволовы козни!!! Смерть Ведьмам!

Народ загудел, восставший из мёртвых Великий Инквизитор бегом к ведьмам ринулся, одну за волосы ухватил, та завизжала от ужаса и боли, а он ей сразу под дых заскорузлым кулаком!

— Люди.