Вдруг он осекся и замолчал, словно вспомнил что то очень важное.

– Извините меня, ради Бога, – сказал Кулев. – Ведь вы только что с поезда, несомненно, голодны, а я вовлек вас в высокие материи. Вот наглядное проявление одного из моих чудачеств: люблю поговорить. Терпите, впереди у нас еще два дня. Впрочем, если вам станет со мною скучно, можете погулять по Бухаресту – весьма любопытный город, моя вторая родина.

– Вы из каких мест? – поинтересовался Лечев.

– Из Плевны. Но родители перевезли меня сюда, когда я еще был ребенком. Увы, печальная участь многих из нас. Весь квартал, в котором я живу, заселен нашими соотечественниками. А вы родились в России?

– Нет. Я родом из Демиртепе.

– Кажется, это где то возле Шипки?

– Совсем рядом. Но в памяти осталось немногое: виноградники, горы, лес по горам. Наше селение сожгли турки. Я воспитывался в Одессе, учился в Московском университете, но не закончил, сражался в Сербии.

– Ничего, вы еще завершите ваше образование, я вас уверяю, – мягко произнес Кулев и дотронулся до его плеча.

…Через два дня надежные люди переправили Лечева за Дунай. В кармане его были документы на имя турецкого негоцианта Юсуфа Яргаки.

47

Совсем с другим заданием и совсем другим путем пробирался на турецкую территорию Зиновий Павлович Сабуров.

Современному читателю может показаться странным и даже неправдоподобным, что человек, не имеющий специальной подготовки, был использован для выполнения столь ответственного и опасного мероприятия. Но удивляться нечему: в то время еще не существовало разведывательных учреждений, как таковых; они появились позже – интересующие соответствующие инстанции сведения подчас добывались даже из случайных рук.

В связи с этим, несколько забегая вперед, хочу привести один весьма примечательный случай, зафиксированный в дневнике генерала М.А. Газенкампфа, находившегося во время военных действий при штабе главнокомандующего Дунайской армией великого князя Николая Николаевича, 16 сентября 1877 года он записал следующее:

"…Прибыл сюда некий Карол (Карл) Тэвис, называющий себя отставным "генералом" североамериканской армии. В качестве корреспондента одной из американских газет явился ко мне и без околичностей предложил быть нашим шпионом в турецкой армии. Он де сочувствует идее войны: сам бился в 1861–1865 гг. за освобождение рабов и с бою взял все чины, до генеральского включительно. Он еще в Крымскую войну сражался против нас в турецкой армии, впоследствии подолгу бывал и живал в Константинополе, Адрианополе, Салониках, Галлиполи, Смирне, основательно знает турецкий язык, имеет знакомых и даже друзей в среде турецких пашей и сановников. В Бухаресте существует целое английское секретное бюро, состоящее в тайном ведении газеты "Дейли телеграф", Кингстона, которое занимается сбором сведений о нашей армии и сообщает их через турецкого посланника в Вене в Константинополь. Тэвис предлагает такой план: пусть его изгонят из нашей армии под тем предлогом, что нам сообщены сведения о его прежней службе в турецкой армии и его теперешних связях с нею; а он тогда вернется в Бухарест, явится к Кингстону и попросит у него рекомендательное письмо к великому визирю Эдхему паше с целью допущения его корреспондентом в турецкую армию. Стоит ему туда попасть – и он устроит регулярную передачу сведений. Просит оплатить только его разъезды, а по окончании кампании – дать ему орден".