Предполагая в путешествующем иностранце зажиточного человека, он, видимо, рассчитывал на дополнительное вознаграждение (часть кредита, предоставленного Радевым, уже была спущена в увеселительных заведениях).

– Разумеется, ваши услуги будут хорошо оплачены, – угадав его мысли, произнес Сабуров.

Слова его попали в цель. Селим с поспешностью плеснул в свою рюмку коньяку и опорожнил ее одним глотком. Налил еще.

Они любезно улыбнулись друг другу и выпили.

– Вы и раньше бывали в Стамбуле? – спросил Селим, для которого вопрос уже был решен, и, следовательно, настало время переводить разговор на другие рельсы.

– Проездом и очень ненадолго.

– В таком случае я бы с удовольствием мог стать вашим чичероне. Вы где остановились?

Радев назвал гостиницу.

– Прекрасный отель, – кивнул Селим, – все иностранцы останавливаются непременно в нем.

– Я бы с удовольствием принял ваше предложение, – поблагодарил Сабуров, – но мы уже условились с моим другом.

– Ты уж нас извини, Селим, – сказал Радев, – но сегодняшний вечер мой.

– Знаю, знаю, – заулыбался турок, – сейчас непременная экскурсия по древним развалинам и в Балкапан хан.

– А что это такое? – поинтересовался Сабуров.

– Балкапан хан – старинная турецкая крепость.

– Не крепость, а постоялый двор, – уточнил Селим, – даже не постоялый двор, а огромный базар. Кстати, все лавчонки там принадлежат болгарам. Да да, – заметив удивление Сабурова, повторил Селим, – именно болгарам. А вы, наверное, думали, что болгары только и заняты тем, что работают на наших плантациях, как североамериканские негры, что их бьют плетьми и вырезают целыми семействами? Признайтесь, вашей тайной мыслью было посмотреть воочию на турецкие зверства?

– И в самом деле, что то подобное мне приходило в голову, – признался Сабуров.

– В таком случае вы будете приятно разочарованы, – улыбнулся Селим. – Да вот, взгляните хотя бы на вашего приятеля, разве он похож на раба? Хоть торгует он не очень ходким товаром, а денежки водятся. Что же ты молчишь, Стоил?

– Селим прав, – сказал Радев, – но прав лишь отчасти.

– Отчасти? – обиделся Селим. – Прости, но я тебя не понимаю.

– А права?

– Такая малость! – засмеялся Селим. – Если бы я был богат, то мне все равно, турок я, болгарин или грек. Все это только слова.

– Просто тебе не доводилось бывать в нашей шкуре, – хмуро заметил Радев.

– Ладно, ладно, не обижайся, – похлопал его по плечу Селим. – Оставайся при своем мнении, мне все равно, а я останусь при своем.

– Не нужно спорить, господа, – вмешался Сабуров.

Они распрощались и договорились встретиться завтра утром на этом же самом месте.

– Надеюсь, прогулка, которая нам предстоит, окажется для вас намного интереснее сегодняшней, – сказал Селим на прощание.

Из дневника Д.А. Милютина:

"29 октября. Пятница. Москва. – Во вторник, 26 го числа, их величества с их высочествами выехали из Ливадии на паровой яхте до Севастополя, а далее по железной дороге. В пути получались телеграммы не совсем приятные. Англия не соглашается выпустить слова "территориальная" неприкосновенность Оттоманской империи и заранее заявляет, что не допустит занятия Болгарии какими либо иностранными войсками. Сама Порта уклоняется от конференции в Константинополе. По моему предложению сочинен был во время пути проект циркуляра от имени Государственного канцлера во все посольства русские при иностранных дворах для объяснения побудительных причин предстоящей мобилизации.