– Николай… Григорьевич? Коля… боже мой! – вырвалось у Щеглова. – Столетов?!

Он вдруг почувствовал, как сладко и больно защемило сердце: не может быть, сон, бред какой то. Но оба они уже вскочили из за стола, пожимали друг другу руки и говорили что то неразборчивое и пустое.

– А я, понимаешь, гляжу и глазам не верю, – проговорил Столетов, когда они снова уселись за стол, продолжая ревниво изучать друг друга. – Постарел ты, однако, сразу и не узнать. Как живешь? Чем занимаешься?

– Да вот… еду к отцу.

– Один?

– Нет, с дочерью.

– Взрослая?

– Уже восемнадцать.

– Взрослая, – кивнул Столетов. – А знаешь, у меня ведь тоже дочь, и тоже взрослая.

– Годы…

– Да, много воды утекло с тех пор. А помнишь… – И он принялся что то вспоминать, отрывочно и сумбурно; Щеглов кивал, хотя и не все вспоминалось, многое стерлось, расплылось за дымкой лет. Не все вспоминалось и Столетову, но оба они улыбались, поддакивали друг другу, то хмурились, то смеялись.

В буфетную забежал погреться чайком железнодорожный служащий и громко сказал буфетчику, что вот, мол, какая неприятность: нижегородский еще простоит с час, а то и дольше, что то там случилось, не то сошел с пути товарный, не то едва не сошел и сейчас выехали ремонтники…

– А помнишь мое предсказание? – вдруг сказал с улыбкой Щеглов.

– О чем ты? – не понял Столетов.

Петр Евгеньевич повел взглядом на генеральские эполеты.

– Ах, это! И верно. Как видишь, генерал. Получил только что…

Однажды, еще когда Столетов мечтал поступить в университет на физико математический, они разговорились о будущем. "И все таки быть тебе генералом", – пошутил Щеглов. "А ты?" – спросил Столетов. "Пойду к тебе денщиком". Через год Петра арестовали.

Столетов отпил из стакана сельтерской.

– А я ведь тебя разыскивал, – сказал он. – Ты где пропадал?

– Сначала ссылка… – Щеглов помолчал.

– А потом?

– Разные были обстоятельства, – замялся Щеглов.

– Ты очень изменился, Петр…

– Что ж, все в этом мире течет и изменяется.

– Да да, – кивнул Столетов. – И по какой же ты нынче части, ежели не секрет?

– По торговой.

– А это? – Столетов кивнул на ногу Петра Евгеньевича.

– Несчастный случай, – сказал Щеглов. – Впрочем, пустое. Ты в отпуске?

– Пока – да.

– Где служил?

– Сперва на Кавказе, потом в Туркестане. Да разве ж все расскажешь!.. Нам бы во Владимире встретиться?

– Не знаю, удастся ли, – уклончиво ответил Щеглов.

– Отчего же?

– Да я ненадолго – дела!

– Ну ну, какие у тебя дела, – засмеялся Столетов. – А впрочем. Послушай, ты, случаем, не связан с армейскими поставками?

– И да, и нет.

– Нынче все мы в одной упряжке, – кивнул Столетов. – Война.

– Ты это серьезно?

– Вполне. Послушай, Петр. – Николай Григорьевич помялся. – Ну, словом, сдается мне, ты что то скрываешь… Или я не прав?

Щеглов не ответил. Столетов потянулся через стол и накрыл его руку ладонью.

– Ты же знаешь меня и можешь быть откровенным.

– Тебя что то беспокоит? – Щеглов посмотрел ему в глаза.

– Представь себе, да. И очень многое. Во первых, ты… – Он замялся и сделал неопределенный жест рукой.

– Ты хочешь спросить, не остался ли я при своих прежних убеждениях? – Щеглов усмехнулся.