– Неужели? – сконфузился Зарубин.

– Так вернемся к пожилому господину?

– Им оказался граф Скопин, человек ужасного характера и страшный задира.

– Вот теперь мы, кажется, приблизились к сути, – кивнул Зиновий Павлович. – Граф вызвал вас на дуэль?

– Представьте себе! Никогда бы не ожидал от этакой развалины. Утром ко мне явился некто штабс капитан Гарусов и предложил условия, на которые я согласился.

– Еще бы! Будь я на месте графа, поступил бы точно так же. Вы вели себя в ресторане просто по свински.

Зарубин побледнел.

– Без эмоций, Зиновий Павлович, давайте без эмоций. Я ведь пришел к вам отнюдь не для того, чтобы вы читали мне нотации.

– Да уж какие там нотации, – махнул рукой Сабуров. – Короче, вы хотите, чтобы я был вашим секундантом?

– Был бы вам весьма признателен, – поклонился Зарубин.

– Ну что ж… Однако где мы найдем второго? Огласка вам нежелательна, следовательно, на знакомых рассчитывать не приходится.

Зарубин задумался.

– И все таки на одного из них я надеюсь. Человек этот – журналист, но порядочен и лишен предрассудков.

Сабуров промолчал.

– Да да, я понимаю вас, – пробормотал Зарубин, – сама дуэль в известном смысле анахронизм и предрассудок. Но ведь не мог же я, черт возьми, отказаться!..

Сабуров кивнул. Помедлив, Зарубин продолжал:

– Фамилия этого человека – Крайнев. Владимир Кириллович. Мы познакомились с ним в прошлом году на одном из приемов у генерала Орловского. Острый, иронический ум, золотая голова. Да его хорошо знают в Петербурге!.. Вторично мы встречались с ним под Делиградом. Думаю, что он не откажется.

– Это еще как сказать, – покачал головой Сабуров.

– Нет нет, – горячо возразил Зарубин. – Я бы вас очень просил, если это, конечно, не противу ваших правил, поехать сейчас вместе со мной к Крайневу и все решить разом.

Сабуров согласился, и через полчаса они уже поднимались на четвертый этаж большого кирпичного дома неподалеку от Варшавского вокзала.

Дверь им открыл мужчина в темном жилете, без сюртука и в распахнутой на груди рубахе. Неожиданное появление Зарубина с незнакомым человеком, видимо, шокировало его.

– Вот уж, ей богу, не ждал. Милости прошу.

Сабуров представился.

– А вы все так же – холостяком! – воскликнул Зарубин, проходя вслед за хозяином в комнату, заваленную всяким бумажным хламом: подшивками старых газет, книгами и повсюду разбросанными рукописями.

– Так и живу, – как показалось Сабурову, с неохотой подтвердил Крайнев и предложил им сесть.

Хозяин комнаты произвел на Зиновия Павловича приятное впечатление. Сейчас, на свету, он мог внимательнее рассмотреть его: Владимир Кириллович был чуть чуть полноват, но подвижен, у него было скуластое крестьянское лицо, обрамленное светлой бородкой, густые, спадающие на чистый лоб волосы и уверенные, большие руки. Особенно примечательны были его глаза: серые, с зеленоватыми искорками, постоянно меняющие свое выражение, – то задумчивые, то лукавые.

– Дуэль? – удивился он, выслушав Всеволода Ильича. – А разве в наши дни еще случаются дуэли?

Вопрос этот вырвался как то само собой и был необиден. Все засмеялись.

– А знаете, – сказал Владимир Кириллович, закуривая папироску, – вы меня заинтересовали.

– Надеюсь, не в качестве героев очередного фельетона? – весело подхватил Зарубин.

– Вообще то фельетон получился бы, – пошутил Крайнев. – Молодой офицер, граф, княжна, роковая любовь… На этакие штучки наш обыватель куда как падок.

– И мне все это вначале представилось плохо сыгранным фарсом.