– Как? Это для меня новость, – встрепенулся Зарубин и даже отвел поднесенный к губам бокал.

– Что то связанное со строительством железной дороги, какие то злоупотребления или что то в этом роде, – не совсем вразумительно пояснил Гарусов.

– Господи, нынче все помешались на железных дорогах! – воскликнул Всеволод Ильич. И вот тут то с его языка и сорвалось упоминание о Пантелеймоновской, сразу же насторожившее Владимира Кирилловича.

– А что, разве жандармское управление имеет касательство к постройке железных дорог? – спросил он.

– К постройке железных дорог имеют касательство решительно все, – со знанием дела сказал Зарубин. – Предприятие это обещает баснословные прибыли. Мой батюшка тоже не избежал всеобщего поветрия, а вот Федор Данилович Крутиков, его однокашник по академии, а нынче большой чин на Пантелеймоновской, до сих пор не решится рискнуть.

– Да, может, ему и рискнуть то нечем? – не удержался от усмешки Сабуров. – Может, у него и полушки нет за душой, а всего и гордости то, что только голубой мундир?

– А вы, любезный Зиновий Павлович, не фрондируйте, – сказал Всеволод Ильич, – не все в жандармском управлении непременно негодяи и вешатели.

– Да кто же сказал, что вешатели? – удивился Сабуров. – Такого у меня и в мыслях не было. Напротив того, я отношусь весьма почтительно к нелегкой службе наших блюстителей порядка.

– Вот видите, вы снова фрондируете, – взъерошился Зарубин. – Что ни слово о жандармах, то с подковыркой. А вспомните ка, сколько молодых людей было спасено от каторги, и все благодаря тому, что им вовремя указали на пагубность их поведения.

– Сдаюсь, сдаюсь, – шутливо поднял руки Зиновий Павлович. – А вы так горячо говорите, имея в виду, конечно же, Федора Даниловича, что мне даже захотелось взглянуть на него хотя бы издалека.

– Почему же издалека? – вскочил с кресла Зарубин и сделал несколько шагов по комнате, что выдавало охватившее его возбуждение. – Можно и вблизи. Замечу кстати, что если среди вас есть знатоки старинного оружия, то у Крутикова великолепная коллекция. Однако же будьте осторожны – Федор Данилович хорошо знает историю каждой попавшей к нему вещи и спорить по поводу ее происхождения совершенно бесполезно.

– Вы говорите так, будто уже все за нас решили, будто мы и впрямь немедленно собираемся и едем в гости к вашему генералу, – улыбаясь, сказал Зиновий Павлович.

– Ну и что, ведь не на Кавказ, – возразил Зарубин, покосившись на притихшего штабс капитана. – Мы только что и на Кавказ чуть было не махнули, а до Аничкова моста рукой подать.

Сабуров посмотрел на него без одобрения, но Крайнев, до сих пор молча слушавший их, уже развивал про себя внезапно родившуюся идею и потому высказался по поводу предложения Зарубина в самом положительном духе.

Штабс капитан Гарусов, обидевшийся за Кавказ, пробурчал что то невнятное, но решительно протестовать все таки не стал, потому что после выпитого у него всегда возникала необоримая потребность в передвижении.

– Итак, едем, – сказал Зарубин.

– Да удобно ли это, право? – еще раз попытался слабо возразить ему Сабуров.

– Без всяких церемоний, господа. – Зарубин, покачнувшись, встал.

Отговаривать его было бесполезно. Напротив того, любое возражение только подогрело бы его упрямство. Крайнев быстро сообразил это и вдруг заявил, что считает столь неожиданный визит, да еще к лицу, занимающему высокое общественное положение, действительно неприличным.

– Чепуха! – оборвал его многословное замечание Всеволод Ильич. – Да мы, если хотите знать, и не к Федору Даниловичу поедем, а к моему другу Пашке Крутикову.