Когда Степан подрос и уже ходил в гимназию, бабушка Аглая Николаевна кое что прояснила, но прояснила по своему, и сейчас он догадывался, что многое в ее рассказах выглядело совсем не так, как было на самом деле. Он узнал, что отец служил с генералом Перовским в Оренбурге и участвовал с ним в походе на Хиву, во время которого потерял ногу; возможно, именно это ранение и повлияло впоследствии на его характер, который сделался невыносимым для окружающих.

Теперь Степан Орестович мог догадываться, что отец его принадлежал к тому довольно распространенному типу русских правдоискателей, какие в разное время обнаруживались в самой неожиданной среде – в крестьянской избе, где и книг то никогда не держали в руках, и в боярских хоромах, где с детства воспитывалось презрение к мужику, – прозревающих истину, но не знающих пути к ней, а потому чаще всего и кончавших жизнь свою в узилище или уж совсем нелепо – в каком нибудь захудалом придорожном кабаке в пьяной и бессмысленной драке.

Именно так вот нелепо кончил свою жизнь отец.

В отношениях бабушки к отцу Степана многое оставалось неясным. Была здесь какая то тайна, так и ушедшая в могилу вместе с Аглаей Николаевной.

Но, несмотря ни на что, бабушку свою Бибиков любил, и любил самозабвенно, сохранив о ней самые трогательные и теплые воспоминания.

Слава Богу, что она умерла еще до того, как Степан Орестович впервые был арестован за участие в студенческом кружке, где читали неизданного Белинского, умерла в полной уверенности, что внук надежно определен и имеет твердые понятия о нравственности…

Другим воспоминанием Бибикова была женщина, с которой связана и горечь первого чувства.

Его друзья, как правило, все встречались со своими ровесницами – эмансипированными девицами, умевшими болтать о чем угодно и позволявшими себе разные вольности. Их общество мало привлекало Бибикова, воспитанного бабушкой в принципах доброго старого времени; к тому же он не испытывал к этим вопросам сколько нибудь повышенного интереса. Наука занимала его целиком, он мечтал посвятить себя медицине, делавшей в ту пору головокружительные успехи, буквально поражавшие воображение.

Истинной страстью его были книги. Покопаться в развалах, вытянувшихся вдоль стены Китай города, доставляло ему такое наслаждение, сравниться с которым не могло ничто другое.

И в самом деле, попробуйте только представить себе, как из всевозможного хлама вы вдруг извлекаете истинную жемчужину, которой нет цены, хотя цена ей всего три гривенника, что вполне по студенческому карману, – какую нибудь "Супружескую грамматику, посредством которой каждый муж может довести жену до той степени, чтобы она была тише воды, ниже травы" или "Секрет носить сапоги и всякую обувь, не изнашивая": держишь в руках подобный шедевр и удивляешься, какой простор открыло книгопечатание для всякого рода человеческой глупости, из которой, однако, же иные ловкачи извлекали чистые прибыли. И больше всего удивляло Бибикова то, что на любой товар находился свой покупатель. Он даже совершенно серьезно подумывал составить статистическое исследование книжного спроса и предложения, что, по его мнению, достаточно ярко характеризовало бы нынешнее умственное состояние общества.

Вот за этими то занятиями на книжном развале его однажды и настигла судьба в образе русоволосой девицы со вздернутым носиком и насмешливыми зеленоватыми глазами. Руки их нечаянно столкнулись на одной и той же книге в дешевеньком переплете, которая называлась не то "Искусство быть всегда любимою своим мужем", не то "Нет более несчастья в любви, или Истинный и вернейший ключ к женскому сердцу".