Они прекрасно поняли друг друга. Уходя, Новоселов пообещал:

– Потерпите еще несколько дней. Скоро все разъяснится.

Действительно, через несколько дней Бибикова отвезли в Третье отделение, где жандармский подполковник выложил на стол толстую папку.

– Здесь все материалы по вашему делу, господин Бибиков.

– Никогда бы не подумал, что мое жизнеописание займет такой пухлый том.

– Полагаю, у вас нет причин для иронии, – с некоторой даже обидой сказал подполковник. – Сия папка – отнюдь не жизнеописание Христа. – Жандарм извлек из папки мелко исписанный листок. – Вот, ознакомьтесь, пожалуйста.

Это были показания Кобышева. За исключением двух трех весьма сомнительных фактов, они не содержали в себе ничего, кроме грубых и грязных инсинуаций.

Бибиков с омерзением отшвырнул бумажку на стол.

– Я протестую, – сказал Степан Орестович, – и заявляю совершенно официально: с этого момента никаких показаний впредь давать не намерен.

– А ваших показаний нам и не требуется, – сказал жандарм и неторопливо положил папку в стол.

После этого разговора Бибикова в Бутырский замок больше не вернули, а оставили в камере при жандармском управлении. Через три дня его перевезли в Петербург, в Литовский замок, а затем в Петропавловскую крепость.

Из досье генерал лейтенанта И.Л. Слезкина:

"Аскольд Иванович Кобышев, 1852, русский, вероисповедания православного, из разночинцев. Родился в деревне Зыбково Ярославской губернии. Отец Иван Лаврентьевич – литератор. Мать Мария Аркадьевна – мелкопоместная дворянка, урожденная Диц.

Закончив гимназию, поступил в Московский университет, но курса не дослушал в связи со смертью отца (покончил самоубийством в нумерах г на Сясина).

Активно выступал с рассказами и фельетонами во второстепенных периодических листках, но был резко критикуем и ожидаемого успеха не добился, после чего занимался мелкой торговлею, и тоже безуспешно.

К сотрудничеству был привлечен в 1875 году после написания доноса на своего бывшего учителя, автора нашумевшего романа "Подворье" г на Первухина, за что последний был осужден и сослан в Вятку.

Характера желчного, болезненно самолюбив, завистлив и мстителен. (Помета на полях: "Именно сие и долженствует использовать!"). Однако же труслив, вследствие чего способен на непредвидимые поступки.

В деле о противузаконной типографии изобличен как наш агент оставшимися на свободе злоумышленниками".

Размашистая запись красными чернилами:

"Сняв показания по делу противуправительственного кружка, впредь от использования воздержаться!"

31

Впервые за все время заключения Бибикову была предоставлена возможность пользоваться книгами. В крепости имелась своя библиотека.

Бибиков набросился на чтение, как голодный на пищу. Читал он подряд и с жадностью буквально все, были ли это серьезные сочинения или дешевые романы. На допросы его больше не вызывали, еда была приличной, из двух блюд, через день его выводили на получасовую прогулку во внутренний дворик. Сначала Бибикова несколько раздражал "глазок", но со временем он перестал обращать на него внимание.

Вся его жизнь до этого дня была заполнена делами. Но вот, оказывается, можно и без дел, можно часами валяться на кровати, читать или предаваться воспоминаниям.

Раньше он редко думал о прошлом. Теперь возврат к былому составлял для него своеобразное развлечение, но не только: минувшее и будущее связывались для него в неразрывную цепь.

Воспоминания сперва были как то сумбурны и не совсем отчетливы; требовалось некоторое напряжение мысли, чтобы восстановить, скажем, образ отца (матери своей Бибиков совсем не помнил, так как она умерла при родах); что то всплывало ярко, как при вспышке молнии, а что то рассеивалось и то появлялось, то исчезало, как очертания окутанных туманом предметов.