– Убирайтесь отсюда. Проваливайте!

Маур взял трофейное оружие на изготовку, и тут из двери шагнула женщина. Она была инлиской с черными, коротко стриженными волосами и шрамом под молочно-белым глазом. И руки, и рукава были в крови по самые локти.

– Что вы сделали? – спросил Гаррет.

Тетка Шипиха прикинула его на вес как рыбак, оценивая, оставить ли малька или выбросить в реку.

– Он обокрал меня. Он продал врагам мои тайны. Он преступил наши законы, – сказала она. – А я верю в законы, а как же?

Шипиха пошагала на выход, не оглядываясь даже мельком. Трое телохранителей отступали вместе с ней, не спуская глаз с Маура и Гаррета, готовые пустить мечи в ход. Острие клинка Маура медленно никло, пока не коснулось шершавой плитки.

Как только налетчики скрылись, Гаррет вошел в камеру посмотреть, что сталось с заключенным. Это была ужасная смерть.

Проверенные, опытные бойцы прибывали назад до полудня. Некоторые торопились, не иначе как успеть на уже оконченный бой. Другие тащились медленно, издалека. Их выставляли аж до больницы за городскою стеной, и возвращались они с тихой злобой артели, выложившейся до конца, но все равно получившей выговор за недоделки.

Вэшш выбрался из общего зала на побоище с выкаченными глазами и щеками цвета пепла. Гаррет видел, как тот уходит, но на прощанье не обмолвился словом. Хитросплетения Дома Лефт нынче, похоже, просели в значимости, и до младшего брата это тоже, наверно, дошло.

Четверо стражей погибло при обороне, и пятеро получили раны. Полегло трое врагов, включая того, кого прикончил Гаррет. А также узника. Вора. Человека, обокравшего Тетку Шипиху и поплатившегося за это.

Капитан Сенит прибыл почти что последним, уже на закате. Принял рапорт Марсена Уэллиса: имена павших, повреждения, причиненные казарме, – цену за нанесенный врагу урон. Слушал невозмутимо, будто обыкновенным днем пролистывал сводки происшествий. Выслушав до конца, лишь кивнул и отдал приказ – с завтрашнего утра патрули несут службу в обычном режиме.

Зашел к себе в кабинет и вернулся пару минут спустя с охапкой карт и фонарем. На глазах у стражников положил свою ношу на середину учебного поля, опрыскал карты горючим маслом и запалил.

Дым восставал столпом мрака, достигая невидимых глазу воздушных течений, и навсегда пропадал в вышине.

20

– Ну и чего тебе удалось от них добиться? – спросила Теддан, прильнув как ребенок в предвкушении кусочка медовых сот.

На этот раз они встретились в самом Храме. Каменная громада вставала над окрестностями, где сейчас кипел праздник жатвы. Беднота Долгогорья и Новорядья выстраивалась в очереди, растянутые на кварталы, чтобы принять китамарскую благотворительность, и все жрецы, служки и послушники были заняты по горло, поддерживая порядок. Несмотря на то что Элейна с Теддан сидели, поджав ноги, в подсобном сарайчике между собственно Храмом и городской стеной, шум голосов походил на бурю в безветрие.

– Сама не пойму, – сказала Элейна. – Халев сообщил больше всех, но ясно дал понять, что всего, что знает, не расскажет.

– Соизволил, – сказала Теддан, отметая его взмахом ладони. – А другие?

– Не скажу, насколько Андомака Чаалат по правде знала Осая. Она, конечно, во главе Братства Дарис, в Дарис состоял и Осай, только неизвестно, насколько он был набожным.

– Она подтвердила, что он был отстраненным? Странным?

– Она сказала, что знала его неплохо, и надеется, что по-прежнему знает, но потом мы ненароком погрузились в другие темы. Она… она мне понравилась. С ней легко общаться, она тебя слушает – и смотрит на мир удивительным образом. Будто разглядывает каждую вещь с разных сторон.

– Она следующая в престолонаследии, – напомнила Теддан.