— А ты бы разрешил? — спросил я.

Он толкнул меня к креслу для чтения: в те дни мы много времени проводили в библиотеке. Король был неопытен в военном деле, он никогда не служил в войске своего отца, не помогал Греггору управлять королевством и вести дела. Большую часть взрослой жизни он провел в заключении в компании с книгами, которые матушка посылала ему.

Благодаря ей он стал заядлым книголюбом, поэтому мы проводили долгие часы в королевской библиотеке, изучая книги о войне, политике и стратегии.

— Нет, Фалькио, я бы не разрешил создавать яд, с помощью которого мои плащеносцы могут свести счеты с жизнью.

— Если кого-то из нас поймают, а нам известно всякое…

— Что, например?

— Всякое, разные тайны. Проклятье, ты же знаешь, что я имею в виду!

— И ты хочешь убить себя, прежде чем тебя заставят рассказать о… всяком?

— Да.

— А почему бы просто не рассказать им все, что ты знаешь?

— Почему? Ты со мной шутки шутишь, твое величество?

Король улыбнулся. У него была забавная улыбка для монарха. Он, конечно, слегка поправился с тех пор, как мы впервые встретились, но сохранил эту глуповатую улыбку, которую я запомнил с той самой ночи, когда собирался убить его в опочивальне.

— Фалькио, думаешь, я хотел бы потерять своего магистрата только ради того, чтобы сохранить тайну? Честно говоря, я все равно так никогда и не узнаю, раскрыл он ее или нет.

— То есть, если нас схватят, ты бы хотел, чтобы мы сразу все выдали?

— Уверен, что вы могли бы хоть чуть-чуть посопротивляться для начала. «Тайны? Какие еще тайны?» Но, откровенно говоря, почему бы и нет? Так я хотя бы точно буду знать, что все тайны уже раскрыты. И у меня хотя бы останется шанс сберечь жизнь магистрату, которому потом, возможно, удастся сбежать из плена и принести мне важную информацию.

— Твое величество, ты явно тут чего-то не понимаешь…

— Уверен, что ты меня просветишь, — сухо заметил он.

— Если плащеносец окружен и вот — вот будет схвачен, то он с большей готовностью сдастся в плен, если будет знать, что у него есть шанс спасти свою шкуру. Неважно, насколько человек храбр и верен, он может пойти на такую сделку.

— А ты бы предпочел, чтобы он дрался до смерти?

— Ты сам сказал, что надежда умирает последней. Пока дерешься, надежда еще жива.

Король улыбнулся.

— Нет, Фалькио. Вокруг тебя всегда будут враги, которых нужно убить.

— Ну уже хоть что-то.

Король встал и наполнил наши кубки вином; несколько минут мы просидели молча, тупо вглядываясь в страницы открытых книг, лежавших перед нами на огромном дубовом столе.

— Ты же не всегда был плащеносцем, Фалькио, — наконец сказал он.

— Я не всегда состоял в ордене, — уточнил я. — Но в сердце я всегда был плащеносцем.

Он засмеялся.

— Каков романтик! Каков оптимист!

— Когда-то это спасло тебя от клинка в брюхе.

— Вообще-то, думаю, помогло мне то, что ты тогда смертельно устал, да к тому же из тебя торчали стрелы.

— То есть ты думаешь, что я бы тебя убил?

Он задумался и ответил:

— Нет, не убил бы: ты же понял, что я не такой, как мой отец, что я беспомощен, как голодный котенок. Но корми они меня чуть лучше и будь я здоровее…

— Ты так плохо обо мне думаешь? Считаешь, что я мог убить кого-то просто потому…

— Да, Фалькио, ты бы мог убить кого-то просто потому, что он крупнее тебя. А если бы он был мелким, но все же врагом, ты бы нашел другой способ вывести его из игры.