— Не обязательно, — возразила Виктория. — Возможно, девушка сама рассказывала ему, чем увлекалась. Но также существует вероятность, что вся концепция с вампирами — инсценировка.

— То есть?

— Причина не в хобби Василевской, и всё это лишь для отвода глаз, чтобы полиция решила именно так.

— Мотив не связан с увлечением Марьяны?

— Да. Убийца использовал эту яркую идею, зная, как она важна для девушки. Но причина преступления в другом. Любовь, деньги, месть.

— Считаешь, убийца использовал вампирскую тему как ширму? Решил: при расследовании полиция будет копать именно в этом направлении?

— Всего лишь моё предположение.

— Хм… — Саблин задумался.

Официант убрал пустые тарелки и поставил перед гостями горячее.

— А что скажешь о человеке, который решается на такое зверство, как отделение головы от тела? — поинтересовался майор. — Редкий случай. Как правило, преступники выбирают более простой и менее кровавый способ.

— Да. Здесь есть психологический аспект. Личность убийцы явно нестабильна. Чтобы отрубить голову, во-первых, надо к этому подготовиться. Спланировать заранее. Учитывая, что всё случилось в квартире девушки, а не в сельской местности — топор вряд ли был у неё дома, значит, преступник принёс его с собой. Во-вторых, как ты понимаешь, отсечь голову и не запачкаться кровью невозможно, а если преступник вынес часть тела и закопал его на кладбище, то должен был появиться на улице. Даже ночью, встреть он кого-то, вид окровавленной одежды привлёк бы внимание. Поэтому убийца либо принёс чистые вещи с собой, либо привёл себя в порядок в квартире Василевской. Для подобного нужно время. У убийцы стальные нервы, — Виктория улыбнулась. — Такая выдержка после совершения преступления… — она покачала головой. — Этот человек спокоен, уравновешен, хитёр. А главное, он очень зол. Расчленение говорит о дикой ненависти. Но, вероятно, не к самой Марьяне, а к ситуации, которая вынудила его на отчаянный шаг. Убийца в ярости. Он, видимо, подавлял её, что потом и выплеснулось в столь чудовищное действо.

Саблин вздохнул. Среди всех, с кем майор успел пообщаться по делу Василевской, он не видел никого, кто бы проявлял агрессию или психическую нестабильность.

Ужин подошёл к концу. Следователь и Колесникова вышли из ресторана, и вечерний воздух окутал их приятной прохладой.

— Я был удивлён твоему звонку, — признался Саблин.

— Правда? Почему?

— Ну… не знаю. Решил, у тебя семья, когда написал тебе СМС и ты не согласилась встретиться в субботу.

Виктория рассмеялась.

— Ты тоже отказал мне несколько месяцев назад, помнишь?

— Да, но у меня висело нераскрытое дело и вызвал Тимофеев.

— Я тоже работала в субботу. Сидела над отчётом для экспертизы.

— Ты не замужем? — рискнул спросить Саблин.

— Нет. Я в разводе. Уже много лет. Детей нет, — добавила она. — А ты? Есть кто-то?

— Нет, — быстро ответил Саблин.

Они пошли по бульвару к месту, где удобно вызывать такси.

Машина подъехала быстро.

— Хорошо посидели, — сказала Виктория, стоя у открытой двери автомобиля.

— Да. Спасибо тебе за вечер.

— Может, повторим?

— С удовольствием.

Виктория уже собиралась сесть в машину, но неожиданно повернулась, и прежде чем Саблин успел что-либо понять, женщина прильнула к нему и поцеловала.

Он застыл, ошеломлённый, смущённый, его мысли путались в вихре неожиданных эмоций.