Ну да… Откуда все начинается, туда все и возвращается. Я даже не удивлюсь, если в доме у Марьи Сергеевны. Вот будет хохма.

– Что же вы так побледнели, Евгений Александрович? – Директор дотянулся до графина, налил мне стакан воды. – Скандала со вдовой опасаетесь?

– И опасаюсь! Вы забыли, сколько Елена Константиновна нам крови попила?

– Госпожа Талль и в правление «Русского медика» входит. – Чириков тяжело вздохнул. – Так что будем делать с жилплощадью? У нас уже очередь молодых врачей заселиться.

– Ни-чего! – по слогам, жестко ответил я. – Сначала мне надо переговорить с Викторией Августовной.

– Позвать ее?

– А она на работе?

– Пока да, – неопределенно ответил директор. – Но был уже разговор…

– Какой?

– Виктория Августовна хочет открыть свое фотоателье.

– Ах вот как… Зовите ее.

Чириков вроде как облегченно вздохнул. Ожидал более бурной реакции? Или переживал, что принес худую весть.

А как к этому относиться? С одной стороны, Вика в последнее время слишком часто смотрела на безымянный палец правой кисти, всё ей там чего-то не хватало. И черты характера любезной матушки нет-нет, да и просматривались. А с другой стороны, мне войны среди акционеров «Русского медика» не нужны. Пусть девица Талль устраивает личную жизнь, как ей хочется, я ей только добра пожелаю. Хотя с этим вольным художником… Сдается мне, будет он с нее деньги тянуть на высокое искусство без устали.

* * *

Разговор с Викой сложился трудно. Девушка сама пошла в атаку, начала упрекать меня в небрежении к ней.

– Я не собираюсь оставаться старой девой!

– Когда свадьба? Я что-то не вижу приглашения… – Сделал вид, что ищу на столе в документах.

– Ах ты… негодяй!

Вика резко развернулась, схватилась за ручку двери. Пришлось вскакивать, прыжками бросаться к ней, не давая выйти. С трудом, но оторвал руку от ручки, вернул за стол. Викторию всю колотило. Я налил ей воды, прямо как Чириков четверть часа назад мне. Начал успокаивать. Тихим, гипнотическим голосом просил не принимать больше скоропалительных решений. Что сделано, то сделано, но бросать медицину? При явном таланте к ней?

– Совершенно невозможно с тобой будет сталкиваться в коридоре, на обходе, – обреченно отвечала мне девушка, плача и стуча зубами по стакану с водой.

Опять порция «гипноза». Рассказал про свои планы насчет Питера, про назначение Моровского главврачом всей московской «богадельни». Вроде убедил.

И сразу после девушки вызвал к себе Жигана. Вот кто-кто, а хитрованец выглядел довольный жизнью. Костюм-тройка, лаковые штиблеты, подстриженная борода… Даже одеколоном приятным пахнет.

– Вызывали, Евгений Александрович? Доброго вам здоровьица.

Даже речь изменилась у Жигана.

– Слушай, а как тебя зовут по имени-отечеству? – поинтересовался я, опешив от нового облика безопасника.

– Титом крестили. А батю Кузьмой, значится.

– Вот что… Тит. Про Викторию Августовну слышал?

– Обитается, она, значит, на Арбате, в Обуховом переулке, рядом совсем, могу показать, – начал степенно излагать Жиган. – В квартире с фотографом лохматым, да крутился он здесь всё. Сказала, будут фотографическое ателье открывать…

– Следил за ней, что ли?

– Как можно, барин, – деланно удивился Жиган.