– Ты боишься меня, но ты так одинока. Убегаешь, дразня, – о, не будь так жестока! – провыл я, и Эстер, откинув голову назад, залилась звонким смехом.

– Ну-ка, крылышки расправь и лети за мной, малышка, – потребовал я, ускоряя темп. – Будем петь и танцевать, каблукам сегодня крышка! Можешь делать вид, что ты – королева средь девчонок, но мне видно с высоты: ты напуганный цыпленок!

Завершив песенку импровизацией в блюзовом стиле, я отвесил небольшой шутливый поклон.

– Господи! Вы это сделали, Бенни Ламент! – покачала головой Эстер. – Вы только что сочинили песню о цыпленке!

– Сочинять песни легко, – повторил я.

И внезапно моя боль-тоска вернулась, сдавив мне грудь и защемив сердце. До чего же трудно было забыть – хотя бы на мгновение, – что отца не стало. Я все время вспоминал о том, что его больше нет. Смех Эстер тоже резко оборвался, как будто и она ощутила ее возвращение.

– Вы поэтому этим занимаетесь? – спросила девушка.

Я пожал плечами:

– Почему каждый из нас делает то, что делает? Я ничего с собой поделать не могу. Никогда не мог.

Эстер сделала глубокий вдох:

– А женщины тоже вам даются легко, Бенни Ламент?

– С чего вдруг подобный вопрос? – нахмурился я.

Эстер посмотрела мне прямо в глаза долгим, пытливым взглядом.

– Иногда мне кажется, что вы что-то испытываете ко мне, – медленно произнесла она. – Ваша доброта наводит меня на мысль, что вы обо мне заботитесь. И в то же время вы… вы стремитесь как можно быстрее избавиться от меня. Я не могу вас понять. Вы дразните меня. Вы даже припомнили мое предложение переспать с вами. А сами ни разу не попытались меня поцеловать.

– В ловушку угодить легко. Но я никогда не попадаю в ловушки, – сказал я.

– Почему?

– Не отваживаюсь. В тот момент, когда ты попадаешь в зависимость от того, что якобы делает тебя счастливее – будь то табак, алкоголь или наркотики, – в этот самый момент ты теряешь силу. Ловушкой может оказаться что угодно. Даже люди. Особенно люди.

– Значит, вы избегаете всего, что может сделать вас счастливее? – спросила Эстер.

– Счастливее меня делает музыка. И сочинение песен. Работа… вот что приносит мне счастье.

– Похоже, я начну вас называть не Биг-Беном, а Святым Бенни. Святым Бенедиктом, – пробормотала Эстер.

– Еще в детстве я хорошо усвоил один урок: лучше хотеть то, чего не имеешь, чем иметь то, чего не хочешь, – сказал я.

– А вы когда-нибудь голодали? Вы когда-нибудь замерзали? Вам приходилось оставаться одному? – покачав головой, возразила Эстер. – Лучше иметь, чем хотеть!

– Я не подразумевал житейские желания – еду или одежду.

– А что вы подразумевали? – прошептала Эстер.

Напряжение между нами нарастало, и на какой-то миг я даже насладился сладкой болью.

– Мечты. Которые побуждают тебя смотреть вперед… и двигаться вперед. Вот какие желания я имел в виду. Это те желания, которые идут тебе на пользу. Которые заставляют тебя пробуждаться и вставать по утрам. Даже если это простое желание совладать с голодом, холодом и сохранить безопасную дистанцию между собой и угрозой.

Я глубоко вздохнул, а затем прошептал:

– Вам следует попробовать.

Эстер сердито покосилась на меня, и я ей подмигнул. Вспыхнув гневом, она вскочила с банкетки, а я со смехом потянул ее назад, но уже к себе на колени. Ее лицо оказалось на одном уровне с моим.