– Я вас не отвергаю, – сказал я. Как я мог отвергнуть ту, которая занимала все мои мысли с момента нашей первой встречи?

– Хорошо. Так мы друзья? – самодовольно улыбнулась Эстер, давая мне еще один шанс ответить на ее вопрос верно.

– Да, мы друзья, – признал я.

– Да, друзья. Определенно. Но вы также – мой менеджер. И я не позволю вам забрать свои слова обратно.

Я рассмеялся. Смеяться вскоре после тяжелой утраты было так странно… все равно что заводить машину морозным утром. Мое нутро запротестовало, но потом грудь неохотно сотряслась от смеха. Может, Эстер и не отличалась кротким нравом, но она была искренней. И мне ее искренность принесла облегчение. Никаких грустных глаз, никаких слов сочувствия от Эстер Майн, но я внезапно высвободился из оков гнетущей тоски.

– Похоже, вы явились сюда, чтобы поднять мне настроение, – пробормотал я.

– Я этого не говорила. Я сказала, что нуждаюсь в вас. И явилась я сюда ради себя.

Я снова хихикнул, и на этот раз смешок дался мне легче.

– Вам и в самом деле нужно научиться состраданию, Бейби Рут.

– Вы хотите, чтобы я спела? А, помнится, совсем недавно вы пытались спровадить меня, когда я хотела остаться, – засмеялась Эстер вместе со мной, и ее смех был таким звонким и теплым, что я чуть не застонал от удовольствия.

– Это когда вы изъявили готовность переспать со мной, если потребуется? – поддразнил я девушку.

– Я всего лишь проверяла вас, – фыркнула Эстер, но румянец на ее щеках проступил сильнее, и она приподняла волосы над шеей, как будто ей стало жарко.

– Ладно, я действительно хочу, чтобы вы спели, – признался я.

Эстер закатила глаза.

– Я не могу взять и спеть песню по щелчку пальцев.

– Еще как можете! Должны! Вы это уже делали!

– Я была в отчаянии. А теперь нет. Вот вы разве можете написать песню по первому требованию? – подколола меня Эстер.

– Легко, – ответил я, пожав плечами.

Она лишь иронично усмехнулась.

– Назовите мне любое слово, и я вам докажу.

Эстер наморщила свой носик и надула блестящие губки.

– Цыпленок.

– Что за слово пришло вам на ум! – состроил я гримасу.

Девушка тихо хохотнула:

– Извините. Я просто голодна.

И словно в подтверждение этих слов, ее живот заурчал.

– Хорошо, – хрустнул я костяшками пальцев. – Давайте сочиним песню о цыпленке.

– Мне уже не терпится ее услышать.

– В ми мажоре – по первой букве в вашей фамилии? Или в до мажоре – по первой букве слова «диетический»?

– Как насчет соль мажора?.. Цыпленок должен быть соленым, – смеясь, предложила Эстер. – Я хочу вкусного цыпленка.

– Нет. Вам такой цыпленок может не понравиться. Не дай бог окажется пересоленным. – Я наиграл несколько аккордов и определился с ритмом. – Пожалуй, вот так.

Откашлявшись, я начал так же, как Рэй Чарльз начинал петь свою композицию «У меня есть женщина», когда пианино вторит строчкам текста.

– Ты порхаешь по городу, твой голос так звонок, – пропел я и позволил своим пальцам пройтись по клавишам в ответ. – Но я знаю: в душе ты трусливый цыпленок! – Пам-па-ра-рам. – И ты меня боишься. Это здорово!

Эстер радостно взвизгнула, и мои пальцы засновали по клавишам, как лисица в курятнике, – только перья полетели во все стороны.