– Там даже не надо доказывать, что ты гражданин. Просто говоришь, что ты там родился, и получаешь вот такую бумажку. – Он открыл паспорт на первой странице; справа была наклеена его фотография, слева вписано имя. Я прочитал его и обомлел:

– Джек Ламент?

– Совершенно верно. Но все зовут меня просто Ламентом. – Бо Джонсон застенчиво ухмыльнулся, а потом рассмеялся.

И этот раскатистый смех напомнил мне о его дочери, которая даже не догадывалась, что ее отец находится в Детройте и что я в этот момент беседую с ним.

– Черт, – выдохнул я, потирая лицо. Мне нужно было возвращаться. – Ждите нас у часовой башни. После шоу. Мы будем там где-то около полуночи… но отсюда недалеко, вы дойдете пешком.

– Я буду там, – сказал Бо Джонсон. И, прежде чем уйти, глубоко затянулся. – Не подведи меня, Бенни Ламент, – тихо произнес он, и я поперхнулся дымом, только что втянутым в легкие: за последние два месяца эти слова стали рефреном моей жизни.

Я задержал взгляд на удалявшемся «Джеке Ламенте» и вконец утратил бдительность: не заметил ни автомобиль, который медленно проехал перед театром, ни двух мужчин, которые вылезли из него, всего в двадцати футах от того места, где я стоял. Рассеянный и взволнованный, я курил одолженную мне сигарету, вперив взгляд в спину Бо Джонсона и подставив собственную спину опасности, подкравшейся ко мне сзади. К тому моменту, как я осознал, что в беде, боль уже пыталась расколоть мой череп, а тротуар вздыбился, чтобы удариться об меня.

Ток-шоу Барри Грея

Радио WMCA

Гость: Бенни Ламент

30 декабря 1969 года

– Он стал этакой народной легендой, правда? – спрашивает Барри Грей Бенни Ламента.

– Кто? Бо Джонсон?

– Ну да. Никто так никогда и не узнал, что с ним случилось.

– Да, никто этого не узнал, – соглашается Бенни.

– А вы знаете, мистер Ламент?

Долгая пауза.

– Мы виделись с ним, – пытается заполнить ее Бенни Ламент.

– Ходили слухи, будто бы Бо Джонсон был в Детройте той ночью, когда на вас напали.

– Он – Бо «Бомба» Джонсон, и лучше не вставать у него на пути, – напевает Бенни, но на вопрос радиоведущего не отвечает.

Глава 22

Хотел бы я это знать

Боль пульсировала в моей голове, словно по ней ударяли барабанные палочки. И я попытался попросить Ли Отиса немного умерить темп. Но мой рот не слушался, а губы не шевелились – вместо просьбы с них слетело искаженное, неразборчивое бормотание. Мой голос звучал даже хуже, чем обычно. Я промямлил что-то еще, но слова застряли глубоко в горле. «Я что, заболел?» – промелькнуло в голове под барабанную дробь. Нет! Я не мог заболеть. У нас было шоу в Чикаго. Целая цепочка шоу. А кроме того, я ведь должен был жениться. И Бо Джонсон мог заявиться.

Мои губы распухли, язык был огромен, а нос, казалось, даже еще больше. Я его ощущал – мясистый, бахромчатый клюв, торчавший между глазами и залезавший на щеки. И все это болело – вся голова. Я не мог различить, когда заканчивалась одна волна боли и начиналась другая. Я попытался поднять голову, но мышцы не реагировали на мои потуги. Может, голова – это все, что у меня осталось? А может, именно это ощущает человек, когда умирает? Боль, отсутствие телесной оболочки, полубессознательное состояние?

Едва эта мысль проникла в мой отекший мозг, как левую руку пронзила боль. Ха! У меня была голова и… рука! Я пошевелил пальцами. Похоже, они двигались. И движение не причиняло боли. Хотя нет, не так. Боль скорее походила на жжение, чем на внезапный колющий удар.