|
Мне открыла девушка – и знакомая, и незнакомая одновременно. Ее черное платье прикрывал белый фартук, а темные волосы – кружевной белый чепчик. Даже в таком нелепом головном уборе она была слишком сексуальна, чтобы походить на простую горничную. И я невольно задался вопросом: уж не Тереза ли настояла на такой дурацкой униформе? Если да, то это не сработало. Девушка выглядела так, словно в любую минуту могла отправиться прямиком в непристойное кабаре. И вдруг я узнал ее. Это была танцовщица из «Дуэ Вите» в Гаване. В последний раз, когда я ее видел, она лежала обнаженной в моей постели. По-видимому, Сэл решил привезти ее с Кубы в свой дом. Бедная тетя Тереза!
– Привет, Карла, – сказал я. – Привет, Бенни, – улыбнулась она так, будто я сделал ей огромный комплимент, вспомнив ее имя. Бедная Карла… Я не ответил ей улыбкой. Это было слишком рано для Карлы. Я пожалел о своем опрометчивом поступке уже в тот момент, когда его сделал, и надеялся, что никогда не увижу девушку вновь. – Мне нужно поговорить с мистером Витале, – сказал я как можно мягче. – Как давно мы не виделись, Бенни. Ты выглядишь отлично! – Впусти моего племянника, Карла! – раздался за ее спиной голос Сэла. Она подпрыгнула так, словно нас застали за чем-то предосудительным. И тут же отпрянула в сторону. Я переступил порог и вошел в дом. С засунутыми в карманы руками Сэл стоял у основания большой лестницы, как будто ждал моего приезда. Он выглядел отдохнувшим и спокойным; седеющие волосы были безупречно зачесаны со лба назад – ни единой выбившейся прядки. Сэл предпочитал черные рубашки, черные брюки-слаксы со стрелками острыми, как спинка его носа, и массивные золотые часы. В присутствии Сальваторе Витале все мужчины казались скромно, а то и плохо одетыми. Даже если на них были лучшие вещи. И даже в пятницу в шесть утра. А на мне был все тот же костюм, который я надел накануне. Но я знал достаточно, чтобы поправить прическу, разгладить складки на пиджаке и заправить как следует рубашку, прежде чем подойти к дому. Я выглядел вполне презентабельно, и все же дядя Сэл отметил: – Ты выглядишь уставшим, Бенито. Отдай шляпу Карле. Шляпу я снял, но, когда Карла протянула к ней руку, покачал головой. Я не испытывал желания снова пересечься с ней перед уходом. Я дождался, когда Карла удалилась на кухню (стрельнув на меня глазами несколько раз), и лишь после этого обратился к дяде. – Я тревожусь за отца, – сказал я. – Что у тебя за манеры, племянничек? – Слова Сэла, как и тон его голоса, прозвучали мягко, но я услышал в них порицание. – Ты даже меня не поприветствовал. Я подошел к дяде, вручил ему подобранную утреннюю газету и поцеловал в щеки. Сначала в одну, потом в другую. Они пахли так же, как и всегда. Чистотой и парфюмом. Этот запах не менялся со времен моего детства, и от него мои ладони становились потными. Как-то раз, когда я выступал, Сэл остановился от меня слишком близко, и мои руки соскользнули с клавиш. Я решил эту проблему на свой лад: стал дышать ртом в его присутствии. – Я тревожусь за отца, – повторил я, отступив назад. – Он плохо выглядит. Руки дрожат. Цвет лица неважный. И он заметно похудел с нашей последней встречи. Сэл вздохнул – тихо, почти еле слышно. Точно так же, как вздыхал, когда я ребенком что-то лепетал, а он находил меня надоедливым и предсказуемым. А затем направился в свой кабинет, ожидая, что я последую за ним. – Пойдем, пропустим по рюмочке. Я уже позавтракал, но, если ты голоден, я позвоню Карле. – Нет, спасибо, не стоит. – Ах-ах-ах… Джек, стало быть, научил тебя, – бросил через плечо Сэл. |
