Ничего подобного Ахмет не говорил, но пришло бы время, и мы бы все обсудили. И если бы потребовалось, то я бы сам оплатил сессию. Я, собственно, так и планировал. Это уменьшило бы мое чувство вины после бегства от ребят.

– Не могу поверить в то, что я познакомилась с мистером Чарльзом… и пела для него… а ведь на мне не было даже обуви! – засмеялась Эстер.

– Рэй ничего не видит, Бейби Рут. Он даже не заметил, что вы пели босой.

Я застиг Эстер врасплох. Эти слова на миг потрясли ее. А потом она засмеялась еще сильнее:

– Боже! Как же мне хотелось залепить вам оплеуху, Бенни Ламент!

– Знаю…

Меня тоже начал разбирать смех.

– А еще мне хотелось разбить очки на носу мистера Ахмета и швырнуть об стенку микрофон. Но больше всего мне хотелось оттуда удрать.

– Но вместо этого вы спели.

– Да. Спела. А еще познакомилась с мистером Рэем Чарльзом… пусть и босая. – Вздох, слетевший с губ Эстер, походил на счастливый.

Девушка закрыла глаза, словно желала пережить все это еще раз, помолчала несколько секунд, а потом тихо добавила:

– Спасибо вам.

Глаз Эстер при этом не открыла, и я подумал: «Неужели ей так легче высказывать благодарность?» А вслух уточнил:

– За что?

– Вы не обязаны были ничего делать. Я и вправду не понимаю, почему вы это делаете. Вы не нуждаетесь во мне. Это очевидно. У вас свои дела и заботы. – Эстер снова сделала паузу.

Готовилась к прыжку?

– Вы не нуждаетесь во мне, – продолжила она. – А я в вас нуждаюсь. Очень нуждаюсь! Вот поэтому спасибо!

– Пожалуйста, – ответил я.

Мой внутренний голос, жаждавший поспорить с Эстер и предостеречь ее, сказав, что я вовсе не собираюсь возиться ни с ней, ни тем более с ее группой, прозвучал так слабо, что я легко его проигнорировал.

Я твердо собирался выйти из игры, как только обеспечу этой девушке путевку в жизнь.

Я завел мотор и поехал по улицам, которые уже не были такими людными, как несколько часов назад. Эстер больше на меня не злилась. И даже не смеялась. Она притихла и стала внезапно задумчивой. И я не знал, как вести себя с такой – новой – Эстер. А еще через пять минут она начала клевать носом и заваливаться то на одну, то на другую сторону. Я сообразил, что она заснула. Вся ее жизненная энергия куда-то улетучилась; напряженный позвоночник и надменно вздернутый подбородок уступили под тяжестью усталости. При любом толчке девушка рисковала удариться о приборную панель лбом. И на светофоре, подцепив правой рукой ее ноги, я развернул тело Эстер к себе так, чтобы ее голова и колени упирались в сиденье. На вид моей пассажирке было лет 12. Я запомнил дорогу до ее дома и не стал будить, пока мы не подъехали к желтому зданию на Страйверс-Роу. На мой оклик она не отреагировала. Даже не шелохнулась. Я выключил мотор, вышел из машины, обошел ее и, открыв пассажирскую дверцу, собрал все вещи Эстер с заднего сиденья – и униформу, и порванные чулки, и отвергнутое красное платье – и сложил их в ее сумку. Она продолжала спать.

– Эстер? – осторожно потряс я девушку.

Добудиться до нее мне удалось только с третьей попытки, и, открыв глаза, она не сразу сообразила, где находится.

– Вы дома…

– Я что, уснула? – зевнула Эстер. – Такого со мной никогда не случалось.

– Пойдемте, – придержал я Эстер за руку, пока она вылезала из машины. – Вот ваша сумка. Я подожду для верности, пока вы не зайдете в дом.

– Такого со мной никогда не случалось, – повторила она, поправляя прическу.