Секретарша наблюдала за мной.

– Вы, наверное, захотите сделать копии. В коробочке лежит еще визитка. Коннор не берет крупные заказы, но работает быстро, и человек он надежный, – тихо проговорила она.

Я, пораженный, только кивнул и поспешил на улицу. Я не дал себе времени на раздумья, а сразу же последовал по адресу, указанному на визитке, в студию записи на виниле. Она располагалась в складском помещении в Бруклине, неподалеку от доков на Верхнем заливе. Я еще дважды перечитал адрес и удостоверился, что пришел в нужное место. Еще десять минут мне потребовалось, чтобы найти Коннора. Я опознал его студию по виниловой пластинке, приклеенной на наружной двери. Дверь была открыта, Коннор находился внутри. Передо мной предстал поджарый парень в грязной белой майке, с перчатками на руках и сигаретой в зубах. Но он кивнул, когда я объяснил ему, за чем пожаловал.

– У вас имеется контрольная запись?

Я тоже кивнул.

– Давайте послушаем, что у вас там. Только чтобы убедиться, что оно того стоит. Вы даже не представляете себе, как много людей загорается, а потом бросает это дело, – сказал Коннор, жуя сигарету.

В его бруклинском английском проскальзывал провинциальный акцент – такое сочетание я часто слышал в детстве. Я подошел к проигрывателю – идеально чистому, в отличие от владельца. И, включив его, поставил иголку на дорожку первого контрольного диска. Мы прослушали его весь. И не только его, но и все остальные диски из коробочки. Коннор сновал туда-сюда, заправляя машины и регулируя их работу, пока я стоял, засунув руки в карманы, и обдумывал свои возможности. Там были записи «Берегись» и «Мне не нужен ни один парень». Причем в двух версиях – под аккомпанемент одного пианино и с инструментовкой, которую мы добавили с группой. «Крошка» звучала лучше, чем мне запомнилось, а на последнем диске оказалась записана «Бомба Джонсон» в моем незатейливом исполнении. Я пометил белые конверты идентификационными номерами, отпечатанными на дисках, и убрал их обратно в коробку.

– Это чертовски здорово! – выразил свое мнение Коннор. – Похоже на работу Тома.

Я промолчал. Меня ведь попросили не вмешивать «Атлантик».

– А что насчет лейбла? – спросил Коннор.

Я в ответ нахмурился. Парень подошел к своему рабочему столу и протянул мне листок с белыми кругами.

– Для сорокапяток. Какой лейбл вы хотите видеть на них? Распишите. Я оформлю все в лучшем виде, но мне нужно знать, чего именно вы хотите.

В итоге я написал вверху «"ЛАМЕНТ РЕКОРДЗ" представляет», ниже – «Майнфилд», и еще ниже – название песни. Я все это придумал по ходу дела, но лейбл «Ламент Рекордз» показался мне правильным, и звучал он более официально. Меня вдруг обуял дух противоречия. И я присвоил своему акту неповиновения собственное имя.

Я заплатил за печать и упаковку сотни дисков с песнями «Мне не нужен ни один парень» (на стороне А) и «Берегись» (на стороне В) в версии группы. В сравнении с ними «Крошка» все же меркла, а «Бомба Джонсон» требовала доработки. Я решил дождаться сначала этих двух. Не хотел забегать вперед. Я и так уже плыл против течения.

* * *

Вечером в четверг мне позвонил Терренс и попросил подменить его в «Ла Вите». Половина музыкантов клубного бенда, включая самого Терренса, заболели гриппом, а он знал, что я мог спокойно отработать несколько сетов самостоятельно.

– Чак там будет. Он позаботится о звуке. Но ты сделаешь и мне, и всей команде большое одолжение.