В «Копакабане» – клубе, владельцем которого был мафиозный босс Фрэнк Костелло, – клиентов кормили китайской едой. «Ла Вита», решив щегольнуть своими сицилийскими корнями, предложила гостям сфинчиуни – сицилийскую версию пиццы. Ежедневно и ежечасно. Вы могли заказать здесь стейк, морепродукты или пасту. Но фирменным знаком оставалась сфинчиуни. Сфинчиуни и алкоголь. Пьяных в клубе всегда было вдоволь. Я подозвал официантку и сделал заказ, но, когда осведомился у Мани, Элвина и Эстер, что они будут пить, ребята дружно помотали головами. А Ли Отис признался:

– Думаю, нам и еда сейчас встанет поперек горла. Мы только что потеряли работу.

С лица Элвина исчезла улыбка, а Мани и Эстер угрюмо уставились на меня. Я отослал официантку.

– О чем это он?

– Мы больше не выступаем в «Шимми», – сказала Эстер.

– Эд Шимли указал нам на дверь, – добавил Мани.

В моей груди все сжалось.

– Почему? – спросил я.

– Он сказал, что пора сменить бенд, хотя сам еще никого не ангажировал, – ответил Мани. – Ральф говорит, что какое-то время они будут включать музыкальный автомат.

– Мы не пропустили ни одного выступления за год. Ни одного! Мы пели даже в прошлый четверг, хотя это был День благодарения, – растерянно проронила Эстер.

– Вот мы и пришли сюда в поисках вас. В надежде на хорошие новости из «Атлантика», – пояснил Элвин. – Как скоро выйдут синглы, что мы записали?

– Ахмет вышел из игры. С «Атлантик Рекордз» ничего не получится, – поспешил я освободиться от бремени; оно чертовски стесняло меня, но почему-то стало только хуже.

Элвин, Мани и Эстер уставились на меня в ужасе. Ли Отис почти залпом выпил всю колу, поставленную перед ним официанткой. На несколько секунд за нашим столиком воцарилось молчание.

– Что теперь? – прервал неловкую тишину Элвин. – У вас припрятан в рукаве волшебный туз, кудесник Бенни?

– Или, может, у вас водится в знакомых еще какой-нибудь гангстер-чудотворец? – съехидничал Мани.

– Что сказал Ахмет? – тихо спросила Эстер, и все остальные вопросы померкли рядом с ним.

Ребята воззрились на меня в ожидании. Я не хотел им лгать, но и правду говорить мне тоже не хотелось. Да, собственно, я и не знал этой правды. И решил взять вину на себя. Это было легче всего.

– Это мой промах. Выходит, гангстеры не всесильны и знакомство с ними не всегда оборачивается преимуществом.

– Я так и знал! – бросил на стол салфетку Мани. – От вас больше неприятностей, чем пользы.

– А вы не можете их как-нибудь припугнуть, Бенни? – взмолился Элвин.

– Припугнуть Ахмета? – покачал я головой. – Он отдал мне песни, которые мы записали. Ахмет – хороший парень. Я заказал несколько сорокапяток. С двумя песнями, по одной на каждой стороне. И я намереваюсь посетить все радиостанции в городе и послать по диску радиодиджеям на самых крупных рынках (а знаю я их немало). Я хочу получить для нас эфирное время.

– Для нас? – прошипел Мани.

Я вдруг почувствовал сильнейшую усталость от него.

– Да, Мани. Для нас. Я тоже здесь, с вами…

– Вы здесь, но не с нами. Вы сами по себе. Мы потеряли работу. Вы – нет.

– Это не его вина, что мы остались без работы, Мани, – сказала Эстер, но вид у девушки был убитый.

Она все еще держала спину прямо, но ее лицо сделалось мрачнее тучи.