Я не стал ждать, пока Эстер заговорит.

– Ну что вам рассказать, мистер Грей. Эстер Майн – самая миниатюрная женщина из всех, кого вы когда-либо видели. Она носит туфли на высоких каблуках и дерзкие цвета, чтобы казаться выше, чем есть. Но когда вы слышите ее пение, вам кажется, будто она ростом с Эмпайр-стейт-билдинг. – Пока я все это говорил, мои пальцы скользили по клавишам, а глаза смотрели на Эстер, призывая ее последовать моему примеру. Я знал: если подразню ее немного, Эстер вспомнит, кто она такая и на что способна. – Я зову ее Бейби Рут.

– А я буду звать вас Биг-Беном, – парировала Эстер.

– С чего вдруг, Бейби Рут?

– Ас того, что вы все время трещите языком, когда должны играть.

– А, понятно…

– Я, может, и маленькая, но, по крайней мере, знаю, когда надо убавить тон.

– Но не сейчас! Люди жаждут услышать ваш мощный голос.

– Не указывайте мне, что делать.

– Кто-то ведь должен вас направлять. Пойте, Бейби Рут! – Я весь взмок в надежде, что Эстер запоет вступление.

У нас оставалось четыре минуты до принудительного вывода из эфира, а песня длилась три с половиной. Барри Грей крутил пальцем, побуждая нас: «Давайте, ребята, давайте!» И вот наконец Эстер исторгла из своей груди первые строки песни – так, словно мы репетировали ее тысячу раз. Я был лишь эхом в припеве, но Барри Грей улыбался, когда мы закончили исполнение. Растопырив пальцы, он показал: у вас еще пять секунд. Барри хотел, чтобы мы сами заполнили сохраненное эфирное время.

– Ну, что я вам скажу, люди? Маленькая крошечная леди и мощный выдающийся голос, – сказал я.

– А вы снова за свое, Биг-Бен. Снова трезвоните «динь-дон, динь-дон», – подколола меня Эстер.

Грей с готовностью включил закадровый смех и, лишь когда он ослаб, заговорил сам:

– Вы слышали эту парочку впервые, ребята! Только что в прямом эфире прозвучала песня «Мне не нужен ни один парень» в исполнении Бенни Ламента и Эстер Майн из группы «Майнфилд». Оставайтесь с нами! Сейчас я дам слово нашим спонсорам, а потом вернусь к вам!

Красная лампочка погасла, и Барри Грей вышел из-за своего микрофона.

– Это было здорово, – похвалил он нас. – Вы готовы спеть что-нибудь еще? Я могу втиснуть вас еще на три с половиной минуты после перерыва.

Глаза Эстер округлились еще сильней. Мы ведь больше ничего петь не планировали.

– Конечно, есть, – сказал я.

Барри поднял оба больших пальца вверх и вышел из комнаты, оставив нас с Эстер наедине с тикавшими часами.

– Что бы вы ни захотели спеть, Эстер, мы споем. Только назовите песню. Я последую за вами, на что бы вы ни решились, – прибег я к лести, чтобы уговорить девушку. Другой такой возможности в ближайшее время нам не светило.

Эстер задумалась секунды на две. И заявила:

– Я хочу спеть «Бомбу Джонсона».

Теперь пришел мой черед раскрыть от изумления рот и проговорить, запинаясь:

– Все что угодно, только не эт-то. У нас же т-только п-припев…

– А вот и нет. Я написала целую песню, – возразила Эстер.

– Вы? Написали песню?

– Я! Написала! И желаю спеть ее прямо сейчас. Я хочу поведать людям свою историю. Как вы сами мне советовали.

Она вся просияла, воодушевившись своей идеей.

– Эстер… сейчас не время и не место…

– Вы пишете хиты. Давайте сделаем и эту песню хитом!

– Я не пишу хиты за двадцать минут до радиоэфира.