– Я не пишу хиты за двадцать минут до радиоэфира. Давайте споем «Берегись». У вас она чертовски здорово получается.

– Но ведь у нас должна быть наша песня – наша визитная карточка. Помните? И эта песня… она моя. Если я ее не спою, тогда кто?

– Ну что, ребята, готовы? – подмигнул нам ассистент Грея с папкой в руках. – Наши телефоны уже плавятся от звонков. Люди обожают стеб. Продолжайте в том же духе. Мы вернемся в эфир через тридцать секунд. Барри вас введет.

– Бенни, пожалуйста! Позвольте мне рассказать его историю.

У нас не было времени на споры, и я уже понимал, что значит этот взгляд Эстер. Она не просила. Она ставила перед фактом.

– Напойте мне строчку, – угрюмо промычал я; мне нужно было хотя бы услышать тональность и стилистику песни Эстер.

– Он родился отбросом, но в Гарлеме стал королем, – пропела она тихо. – Черный Бо «Бомба» Джонсон, о нем эту песню поем…

– Базовая блюзовая последовательность в ля? – попытался я собрать все воедино в своей голове.

– Понятия не имею, – ухмыльнулась Эстер. – Просто следуйте за мной.

– Черт возьми, Эстер, – прошипел я.

– Не подведите меня, Бенни Ламент.

– И мы снова в живом эфире. Десять, девять, восемь, семь… – начал обратный отсчет Барри Грей.

У меня перехватило дыхание. За две минуты мы так кардинально поменялись местами, что у меня закружилась голова. Эстер подмигнула мне. А Барри Грей уже снова заговорил, повторно представляя нас слушателям.

– Вы все еще пререкаетесь? – поинтересовался он. – Заканчивайте это дело. Потому что я хочу услышать еще одну песню.

– А как насчет истории, мистер Грей? Что, если мы расскажем в песне целую историю? – промурлыкала Эстер.

– Звучит чудесно и многообещающе, Эстер. Но что случилось с Бенни? – озадачился Барри.

Похоже, на моем лице читался страх, терзавший меня изнутри.

– Бенни дуется. Он не любит, когда им командуют. Он любит заправлять всем сам. Но я заставлю его играть.

– Готов биться об заклад, что вы это сможете, – хмыкнул Барри.

Подперев руками бока и не сводя с меня глаз, Эстер пропела первую строку одна. К концу второй строчки я уже начал ей подыгрывать.

– Именно так, Бенни! – похвалила меня девушка. – Вы же знаете эту историю.

– Но вы ее все-таки расскажите, – сдался я. – И мне, и всем людям. Вперед, Бейби Рут!

И она рассказала:

– Он на ринге ни боя противнику не проиграл. Но простая девчонка сразила его наповал.

– О, я представляю, что он чувствовал, – вздохнул я и пустил пальцы в пляс по клавишам.

Через два такта Эстер запела припев:

– Его зовут Бомбой, не зная, когда он взорвется.

– Его зовут Бомбой, он в Гарлеме круче всех бьется, – прохрипел я, понизив тональность на последней ноте.

– Его зовут Бомбой, потому что большой он и громкий. Его зовут Бомбой – берегите свои перепонки! – взвыла Эстер.

– Можно мир обойти, но такого бойца не найти, – добавил я.

– Если жизнь дорога, не вставай у него на пути! – пропели мы хором.

* * *

Улыбка Эстер была настолько широкой, что при выходе из здания на Геральд-сквер ей пришлось отворачиваться от шедших навстречу людей. А едва мы миновали массивные двойные двери, Эстер закружилась так, что потрепанное красное пальтишко сползло с ее маленьких плеч, а шляпка и вовсе слетела с головы.