— На церковь много жертвует? — удивился я, так как церковь выглядит не лучшим образом.

— Про пожертвования не знаю, а вот к столу настоятеля раз в неделю что-нибудь обязательно посылает. То гуся, то судаков полпуда, то бочонок с мёдом.

— А это как ты узнала?

— Случайно услышала, когда иконами интересовалась. Кстати, пара образов там зачётные. Середина шестнадцатого века и школа хорошая, — спокойно заметила Лариса, не переставая работать пилочкой, — А Тихвинская икона Божией Матери, так просто шедевр.

— Так, раз уж вы в кои веки всем составом собрались, то не разбегайтесь. У меня сейчас разговор важный состоится, если что, подсказывайте, — попросил я у тульп, закатывая рукав, — Сергей, а ты бы узнал пока, чем наши бунтовщики заняты, не надумал ли кто уезжать?

— Пф-ф. Водку они пьют. Голова угощает, а сам на бунт их продолжает подбивать. Так что никуда они сегодня не поедут. Двое уже лыка не вяжут, да и остальные немногим лучше. Один Бугров пока держится.

— Это очень хорошо. Просто замечательно, — потёр я руки и активировал связь.

Ждать пришлось долго. Думал, заново придётся пробовать, но нет, ожил артефакт.

— Николай Степанович, это Ганнибал-Пушкин вас беспокоит. Вам удобно разговаривать? — намеренно отпустил я титулы, обращаясь к генералу, как к доброму знакомому.

— Александр Сергеевич, милейший, какие беспокойства. Я только вас поминал добрым словом. Чудо, а не изобретение вы свершили! Слышу вас, как будто вы в двух шагах от меня стоите. Вы где сейчас?

— К себе в Велье приехал, а тут такое творится, что думал в Опочку мчаться, но абсолютно не представляю, к кому там обратиться, и тут про вас вспомнил, что вы туда в своё имение собирались. Вы же наверняка всех в Опочке знаете и совет мне верный способны дать?

— И не только в Опочках, Александр Сергеевич, но и по всей губернии почти со всеми дворянами знаком, — довольно пророкотал генерал, — Так что у вас за вопрос?

— Стал я разбираться с имением, и вроде бы выяснил, что выборный голова Ксенофонт Никитич Бугров к хищениям из казны причастен. Похоже, он прекрасно понимает, чем его деяния закончатся, так как он начал подговаривать старост, чтобы они крестьян на бунт подбивали. А там, якобы, его знакомцы из уезда помогут и выйдут с челобитной на губернатора, чтобы отозвать мой выкуп имения.

— И как много украдено? — чуть помолчав спросил Карамышев уже сухим деловым тоном.

— Говори предположительно, — тут же посоветовала Алёна Вадимовна.

— У меня в недостаче тысяч на двадцать уже нашлось, но я так думаю, что и на том убытке в двести одну тысячу, который государственная казна понесла, кто-то очень неплохо руки погрел. Но сами понимаете, нужно полноценное расследование и дознание. И про подготовку к бунту забывать не стоит.

— Вам прислать десяток моих казаков для охраны? Пока суд да дело, вам стоит поберечься.

— Благодарю, но с вопросом охраны я сам справлюсь, а вот что с теми делать, кто умы крестьянам собрался смущать, я пока не понимаю, — постарался я соответствовать выбранной роли молодого неопытного парня, который впервые столкнулся с непростой жизненной ситуацией.

— Вы задержать их сможете?

— Пока в этом нет необходимости, они напились в стельку, и до вечера вряд ли придут в себя.

— Тогда дайте мне пару часов. Сейчас же велю дрожки запрячь и до уездного исправника съезжу. От него с вами и свяжусь повторно.

— Благодарю, Николай Степанович, за столь непосредственное участие. Извините, что столько хлопот вам доставляю.

— Я Предводитель дворянства. И свои обязанности готов выполнять в любое время, — браво откликнулся генерал, видимо радуясь в душе тому, что у него хоть что-то интересное и значимое в унылой помещичьей жизни происходит.