Ох, не завидую я арестантам. Пока подвода до Опочек доедет, их так протрясёт на чахлой подстилке из сена, брошенного лишь для вида, что предстоящие побои в полицейском управление покажутся им всего лишь лёгкой разминкой.

— Ну, вот и жилище для вас начало освобождаться, — в шутку ткнул я в бок стоящего рядом Селивёрстова.

— В каком смысле?

— Заедете с нашим агрономом в дом головы. Наймёте себе по хорошенькой служанке, а то и по паре, и кухарку, одну на двоих. Чем не жизнь? Но учти, по обоюдному согласию и за деньги.

— Не понял, так по согласию или за деньги? — на всякий случай уточнил Никифор Иннокентьевич.

— Знаешь, я вряд ли смогу тебе это объяснить, но у баб оно как-то очень связно всё получается, — невольно почесал я в затылке, делясь с ним личным опытом будущих поколений.

* * *

Стоило мне заикнуться, что надумал к вечерне сходить в местный храм, как во дворе поднялся ураган. Ну как же? Барин в церковь собрался, а его люди в стороне останутся? Да не бывать такому. В общем человек сорок выразило желание службу отстоять, благо вечерня ныне вседневная и не займёт много времени. Подумаешь всего лишь час-другой. Чем ещё человеку осенним вечером заняться, как не в церкви стоять да настоятеля слушать?

Карету закладывать не стали, поскольку от дома до церкви Воздвижения Креста Господня меньше четверти версты — дольше лошадей запрягать, чем дойти.

Так и шли по улице колонной в сторону храма. По пути к нам присоединился Селивёрстов. Угу, мы чуть ли не крестный ход устроили. Не хватало только священнослужителя во главе с запрестольным крестом, да служек, несущих хоругви. Впрочем, увидевший в будний вечер столько народу, настоятель охренел и без сопутствующих крёстному ходу атрибутов. Где это видано, чтобы князь пешком шёл в церковь плечом к плечу со своей дворней да работниками. Нужно отдать должное служителю церкви — тот быстро справился с оторопью, отворил ворота и устремился вглубь храма, видимо готовиться к службе.

Пока мои люди входили в церковь, я решил поближе взглянуть на колокольню, о которой мне в свое время говорил Владыка Евгений.

И правда, удручающее зрелище. Не колокольня, а какая-то голубятня после атомной войны. Удивляло, как под весом восьми колоколов это сооружение ещё не развалилось. Шутка ли, если самый большой колокол по моим оценкам весил пудов сто, если не больше.

— Ну и на какую икону мне внимание обратить? — Спросил я у Ларисы, после того, как на входе в храм купил свечи у дьячка.

— Так вон в напольном киоте местночтимая чудотворная Тихвинская икона Божией Матери расположена, — кивнула тульпа в сторону резного пенала, за стеклом которого находилось изображение Богородицы.

Не успел я толком рассмотреть икону и её богатый оклад, как в сопровождении дьякона на амвон вышел отец Пётр в богослужебном облачении, раскрыл на аналое псалтырь и начал службу.

Служба началась с псалма Давида о сотворении мира, и я заметил, как все вокруг стали погружаться в атмосферу умиротворения. Слова священника звучали как откровение, объединяя людей и наполняя сердца радостью. В этот момент осознал, что в очередной раз отхожу от суеты, и был рад, что рядом есть те, кто понимает, зачем мы здесь собрались, в окружении свечей и молитв.

Пока иерей читал псалом, я заметил как в церковь активно наполняется местными прихожанами и к моменту пения стихир в храме было довольно таки тесно. А ведь можно смело сказать, что сегодня в церкви аншлаг.

* * *

— Так-с, и что это мы тут собрались? Кого ждём? О чём спросить хотим? — довольно весело поинтересовался я с высокого крыльца храма, глядя на толпу народа человек в двести, если не больше.