— Ну, а мы с вами, братцы, прогуляемся до озера Чёрное, — заявил я Коле с Максимом, стоило только Прошке выйти из кабинета. — Пора и вас личными перлами обеспечить.

Замысел мой был прост, как железный лом — никто ведь не заставляет плотника тачать сапоги. Поэтому, если пацаны научились оперировать воздухом с помощью перла Движения, то к чему ещё что-то мудрёное придумывать? Нужно просто дать парням то, с чем они уже умеют работать, а именно такой же воздушный артефакт, как и у меня.

— Личностную сущность, внутреннюю и внешнюю эссенцию вы чувствуете, а как с эссенцией колодца дело обстоит? — спросил я у пацанов на берегу озера, где ранее с подачи Афанасия обнаружил вполне мощный источник Движения.

— Так мы же не видим колодцы, Ваше Сиятельство, — смутился Максим.

Я очертил на земле носком сапога круг диаметром в метра полтора и кивнул на обозначенную мной фигуру:

— Бледно-розовые искры, как от костра, только как бы входящие в землю, в круге не замечаете?

Минут пять парни молча пялились на участок земли, но в результате сдались и заявили, что не видят ничего, кроме пожухлой травы и опавших листьев.

— Хорошо, — спокойно воспринял я неудачный эксперимент, и присел на корточки около колодца, — Тогда просто начнём делать вам перлы.

По мере работы, я описывал ребятам каждое своё действие, от старта формирования ядра и заканчивая вливанием эссенции в полученный конструкт.

— Ну вот и ваши инструменты, — протянул я Максиму с Колей первые в их жизни персональные перлы. — Сразу скажу, что в конструктах этих артефактов три четверти вашей личностной сущности. Не буду хвастаться, но это очень много. Для вас это означает, что используя те перлы, которые вам давали мы с Вениамином Петровичем, вы изначально были ограничены в мощности. Теперь это ограничение практически отсутствует. Попробуйте борозду пропахать в земле, как это вы делали в своём огороде с моим перлом.

Хм, я же борозду у них просил, а не окопы для стрельбы стоя на лошади…

— Кстати, парни, озеро изрядно заилено, — посмотрел я на водную гладь, по которой ветерок, словно кораблик нёс одинокий багряный кленовый лист. — Так что, если придумаете как ил со дна аккуратно на сушу вытащить, с меня премия. Только одно условие — ил не должен быть вперемешку с песком.

Вот я их озадачил! Но не насмерть. Сопят и размышляют.

— И куда его складывать, если чего надумаем? — спросил Макс.

— Да хотя бы вон на той полянке, — кивнул я на противоположную сторону ковша озера, — Там всё равно чересполосица.

«Любопытно, как пацаны ил собрались складывать, если это по сути жидкая грязь»? — ухмыльнулся я про себя.

С этими мыслями я оставил ребят на берегу озера, а сам направился в гости к отцу Петру. Интересно мне было, нашёл ли он чертежи колокольни, а если нашёл, то чем я могу ему помочь.

Уже знакомый дьячок провёл меня через диаконские двери в ризницу, а оттуда в небольшой кабинет иерея.

— Здравствуйте, отец Пётр, — поприветствовал я хозяина кабинета, разглядывающего на столе внушительного размера развёрнутый рулон бумаги.

— Добрый день, князь. Вот, как и говорил, нашёл я в бумагах чертежи храма и не построенной колокольни, — кивнул иерей на бумагу. — Изволь взглянуть.

Что я могу сказать, глядя на эскиз и чертёжи?

Одноярусная восьмигранная шатровая колокольня, стоящая на четверике, каких полно по всей России. Предполагаемая постройка грамотно привязана с левой стороны к церкви. На эскизе, да и на чертежах колокольня изображена отдельно от основного куба храма, что позволит в дальнейшем построить придел на месте нынешней деревянной звонницы. Другими словами, можно пока не сносить действующую колокольню и не торопясь строить новую каменную.