— Думаю, там тоже тянуть не станут. Как правило документы с личной визой Императора очереди не ждут, — подлил я керосина в пламенеющий взгляд верноподданного.

— Ну, разумеется! — с пониманием встретил он моё замечание, — А как вам Псков? Я понимаю, что он сейчас не в расцвете, но я сильно стараюсь даже своими малыми силами хоть что-то улучшить.

— Пусть не сейчас, но возможно в скором будущем я смогу вам изрядно помочь.

— И каким же образом? — тут же навострил уши Адеркас.

— Как вы считаете, если в Псковской губернии вдруг появятся лучшие дороги в России — это может быть отмечено на самом высшем уровне?

— Допускаю. Но как вы понимаете, такое не всегда случается, — поджал губы губернатор, видимо не раз уже обиженный тем, что его стараний никто не заметил и не оценил.

— За это можете не волноваться. Как только у нас с вами появятся значимые достижения, то про них сразу узнает Императорская семья, и столичные газеты, — легко пообещал я и то, и другое.

А отчего бы и нет? Императрице я сам похвастаюсь, а Дельвиг найдёт, через кого пару статеек тиснуть, особенно, если к этой просьбе чек рублей на сто приложить. Понятно, что ассигнацияими.

— Александр Сергеевич, я так рад нашему знакомству, что разрешаю вам на правах соседа и друга нашего дома посещать нас в любое время! — воскликнул Борис Антонович, и что удивительно, прозвучало это вполне искренне.

Глава 14

Следующий день начался для меня суетливо. Визит в банк, где учли мой чек на сто тысяч рублей ассигнациями, о чём выдали письменное подтверждение. Потом состоялось посещение губернской канцелярии, где меня приняли, как дорогого гостя, но всё равно изрядно задержали, снимая копию с договора купли-продажи имения Велье.

Чую, не без указующего пендаля от Адеркаса дело вышло, иначе ждать бы мне оформления в этой сонной конторе до ишачьей пасхи. С трудом успел выбраться к половине двенадцатого, а там уже время поджимает. Обещал же генералу Керну, что не опоздаю, так что пришлось обойтись без кофе в уже знакомом ресторане.

В Петровскую слободу, что находится уже на знакомом мне выезде на Большой Новгородский тракт, я прибыл вовремя, и меня ждали.

— Штабс-капитан Олейнич. Адъютант Его Превосходительства генерал-лейтенанта Керна, — отрапортовал бравый офицер, с уважением разглядывая мою карету с гербом на дверце и явно пытаясь оценить в деньгах стать моих рысаков, — Велено было собрать для вас отставников и инвалидов для беседы.

— Буду крайне признателен, если вы мне укажете, где их собрали.

— Я провожу.

Бедолаг собрали около плаца, где было построено какое-то подобие трибун, в виде скамеечек в два ряда. А неплохо так. Служивых десятка три набралось. Признаться, я на такое количество даже не рассчитывал.

— Встать! Смирно! Сейчас Их Сиятельство проведёт с вами беседу. Мне будет очень жаль, если вы себя плохо покажете! — гаркнул бравый офицер.

— Благодарю вас, капитан, дальше я сам справлюсь. У вас наверняка есть дела поважней, — мягко спровадил я лощёного адъютанта, — А принеси-ка мне братец, вон тот колченогий табурет, — обратился я к ближайшему вояке, как только офицер скрылся из вида, приметив странное рукодельное изделие недалеко от трибуны, — Вот, теперь можно посидеть рядком, да поговорить ладком. А вы садитесь, братцы, садитесь. Нечего вам передо мной тянуться пока, — с места обозрел я вид вояк, большинство из которых были с наградами и нашивками за ранения.

Впрочем, я и сам медальку свою нацепил, посчитав, что лишней не будет.

— Как вы уже слышали — я князь. Фамилия моя — Ганнибал-Пушкин. Да, я пока что молод, но этот недостаток быстро проходит. Для чего вас попросил собрать — так то понять не сложно.