На меня немедленно обернулись. Люди, как будто увидев близкого врага, смотрели горящими, ненавидящими глазами.

    Подчиняясь не столько разуму, сколько инстинкту самосохранения, я вытащил из-за пояса своего крестьянского армяка пистолет, взвел курок и выстрелил в воздух. Разом наступила мертвая тишина.

    -  Графиня, - громко сказал я и снял шапку, чтобы она меня узнала в странном наряде, - прикажите своим людям успокоиться!

    -  Это вы, доктор? - удивленно спросила Закраевская, тоже впервые увидев меня при свете. - Люди в своем праве, их притесняли тираны!

    -  Вы хотите, чтобы сюда прислали роту солдат и всех перепороли? - так же громко спросил я, оставив обиняки и дипломатию. - У вас в имении становой пристав с урядниками, пусть они и разбираются, кто здесь тиран, а кто ирод! Прикажите всем разойтись!

    Судя по всему, Зинаиде Николаевне мой тон весьма не понравился. Она вспыхнула лицом и машинально прижала тыльную сторону ладони к щеке.

    Несколько долгих секунд она молчала, видимо, борясь со вспышкой гнева, потом взяла себя в руки:

    -  Послушайте, что говорит доктор, - почти ровным голосом сказала она, - расходитесь!

    Ненависть в глазах угасла, дворовые как-то разом сникли. Еще попробовал что-то неразборчиво возразить гнусавый, но помещица, отдав приказ, не ждала ослушания.

    -  Идите и от меня прикажите тем, кто во дворе, разойтись! - строго вымолвила она.

    Через две-три минуты в зале остались только мы вчетвером. Зинаида Николаевна с Наташей пошли к нам навстречу, и мы встретились двумя парами посреди зала. Вблизи Закраевская была еще лучше, чем на расстоянии. У нее оказались большие серые глаза под стать цвету волос, выразительные, но горделиво-холодные.

    -  Кто дал вам право вмешаться в чужие дела?! - спросила она, глядя на меня в упор.

    -  Я уже это объяснил, - сердито ответил я. - Тем более что я, как мне кажется, спас вам жизнь!

    -  Жизнь спасают не люди, а Господь Бог! - кривя губы, возразила она. - Значит, на то была Его воля.

    -  Это ваше дело считать, как вам вздумается. Мое дело теперь сторона, а вы дальше делайте так, как вам заблагорассудится. Мне здесь делать больше нечего! Мы сегодня же уезжаем.

    Я был по-настоящему взбешен, однако говорил ровным, бесстрастным голосом.

    Не прощаясь, я повернулся через левое плечо и пошел к выходу.

    -  Доктор, останьтесь! - попытался остановить меня ее властный голос, но я даже не повернул головы.

    -  Ты это чего взбеленился? - удивленно спросил Антон Иванович, догоняя меня во дворе.

    -  Ну и сучка! - не удержался я от короткого комментария. - Я уже двух баб этой ляшской породы видел - обе дуры набитые, эта третья.

    -  Когда ты успел познакомиться с князьями Г.? - не поверил предок.

    -  В своем времени, в ток-шоу видел. Ток-шоу - это значит издалека, - доступно объяснил я. - Одна из княжон элегантностью походила на кухарку на именинах у дворника и на весь свет рассказывала о своем дурацком романе с каким-то отморозком-альфонсом, а другая хвалилась, что ее дедушка - герой песенки.

    -  Знаешь, Алеша, - задушевно сказал Антон Иванович, - когда ты начинаешь так говорить, я чувствую себя круглым дураком. Слова у тебя вроде как понятные, а смысл уловить невозможно.

    -  Не бери в голову, это я так, со злости.