-  Тогда пойдите и проверьте, - опять вмешался я.

    -  Пожалуйста! Мне нечего скрывать! - решительно сказал Карл Францевич и, взяв у солдата факел, начал спускаться вниз.

    Все подошли к люку и наблюдали за ним. Когда он дошел до самого низа, факел, который он опустил к самым ногам, чтобы видеть ступени, метнулся в сторону и потух. Барон вскрикнул от неожиданности и исчез в темноте.

    -  Что это с ним? - с тревогой спросил пристав.

    -  По-моему, упал, - предположил я, примерно зная, что могло приключиться на самом деле. - Я посмотрю!

    -  Зачем вам самому смотреть, ваше превосходительство, - испугался новых осложнений полицейский. - Тимофеев, спустись!

    -  Не нужно, я сам должен разобраться, - решительно сказал я и, взяв у Тимофеева последний горящий факел, пошел вниз.

    У самой лестницы, на грязном полу лежал барон с неестественно вывернутой головой.

    В нескольких шагах, отступив так, чтобы не быть видимыми сверху, кружком стояли бывшие колодники.

    Я осветил свое лицо и сделал им предостерегающий знак.

    -  Барон упал с лестницы и, кажется, свернул себе шею! - крикнул я наверх. - И еще здесь какие-то люди! Выходите наверх, и не в чем не сознавайтесь, - тихо сказал я узникам. - Вы все видели, как управляющий споткнулся и упал! Понятно?

    -  Спаси тебя Господь, барин, - поблагодарил за всех пожилой мужик.

    После чего один за другим крестьяне начали выбираться из подвала. Последним поднялся я.

    -  Вот это узники, которых барон незаконно содержал в собственной тюрьме, - представил я заполнивших помещение крестьян.

    -  Однако, - только и смог выговорить донельзя пораженный пристав. - А что же приключилось с самим бароном?

    -  Давайте отойдем в сторонку, поговорим, - предложил я.

    Мы вышли наружу. Полицейский выглядел растерянным и виноватым.

    -  Как же так, - пожаловался он мне, - фон Герц по моему разумению был таким солидным человеком! Что же теперь будет?

    -  Этому делу нельзя давать ход, опозоритесь на всю Россию, - сказал я. - Крестьян нужно распустить по домам, а барона без шума похоронить. Вы сами и ваши люди видели, как он, спускаясь вниз, споткнулся и упал. Обычный несчастный случай.

    -  Оно, конечно, всё так, - нерешительно произнес полицейский, - да не будет ли какой истории?

    -  Станете держать язык за зубами, ничего и не будет. Ведь всё и так ясно, мажордома убил сумасшедший крестьянин, после чего погиб сам, так что виноватого нет в живых. Барон же свернул себе шею по неосторожности. Вы провели расследование и выяснили всё детально, так и доложите своему начальству.

    -  А как же вы, ваше превосходительство?

    -  Я тоже выполнил свою работу, наказал зло.

    -  Ежели так обойдется, то век за вас, ваше превосходительство, буду Бога молить!

    -  Ну, ну, голубчик это уже лишнее!

    Еще я хотел пожелать приставу не брать взяток и честно служить отечеству, но передумал. Зачем представать перед серьезным человеком наивным чудаком-идеалистом и набрасывать тень сомнения на свое служебное соответствие. Что же это за генерал, который не берет на лапу!

    Пристав Пахомин оказался исправным, инициативным чиновником. Как только четко определились пути и последствия, он толково распределил обязанности между своими урядниками, и работа закипела.