Она снова посмотрела на верных подруг.

— То, что случилось на днях, на похоронах…

— Это был очень трудный день, — заметила Тельма.

— Я думаю, мы все были немного не в себе, — подхватила Пэт.

Повисла пауза, и они улыбнулись друг другу. Этого было достаточно.

— Как бы то ни было, — сказала Пэт, — ты должна услышать о нашей поездке в Мэшем.

Тельма начала повествование, а Пэт то и дело вставляла красочные ремарки. По мере рассказа Лиз хмурилась все сильнее и сильнее, мысли о Джейкобе отошли на второй план; к концу рассказа она уже сжимала край стола, а костяшки пальцев побелели. Затем Пэт представила результаты поиска Лиама в интернете и объяснила, что общего между номерами из ежедневника Оливера Харни.

— «Рипонский вестник», — заявила она.

В этот момент телефон Тельмы пронзительно зазвонил. С напряженным и застывшим лицом она схватила его и посмотрела на экран, расплескав при этом кофе.

— Извините, мне необходимо ответить. — Она удалилась в тихий уголок Эдинбургской шерстяной фабрики.

— Так зачем Оливер Харни звонил в «Рипонский вестник»? — спросила Лиз, нахмурившись.

— Он не звонил, — ответила Пэт, не сводя глаз с Тельмы. — Он читал его. Раздел «Рождения, свадьбы и похороны», — добавила Пэт. Она достала из папки распечатанную статью из «Йоркшир пост» и положила ее на стол. «Стервятники: как аферисты охотятся на одиноких и беззащитных» — гласил заголовок.

Лиз ощутила холод в груди; неприятное предчувствие — только пока неясно, что именно не так.

— Такие люди, — продолжала Пэт, — выискивают объявления о смерти, а через некоторое время приходят к супругам покойных и говорят, что их муж или жена о чем-то с ними договорились. Род рассказывал мне об этом вчера вечером.

Лиз напряглась, вспомнив слова Брайана на похоронах: …как голос из могилы. Это было через три месяца после похорон…

…Мне очень повезло. Он сказал, что еще одна зима, и я мог бы потерять крышу…

Схватив газету, она с озабоченным и сосредоточенным видом принялась изучать статью, и тут Тельма снова присоединилась к ним.

— Все в порядке? — уточнила Пэт, хотя очевидно было обратное.

Тельма посмотрела на подругу; внезапные телефонные звонки людям пожилого возраста зачастую были предвестниками какого-то несчастья, и она должна была что-то сказать, чтобы успокоить подругу. Но она не была готова. Пока не готова.

— Автосервис, — бросила она. Что, в общем-то, было отчасти правдой. Пэт посмотрела на подругу. По ее опыту, для того чтобы ответить на звонок из автосервиса, не нужно удаляться в тихие уголки Эдинбургской шерстяной фабрики. Но прежде чем она успела что-то сказать, их отвлек скрип стула Лиз. Та встала, и на ее лице застыло выражение, которое можно было описать не иначе как «жуткое»; Тельме вспомнился спектакль «Медея» с Дианой Ригг, особенно та часть, где она убивала своих сыновей, чтобы отомстить мужу. За все время знакомства с Лиз Пэт видела такое выражение на ее лице всего один или два раза: в частности, в тот ужасный момент, когда буфетчица ударила ребенка. Подруги забеспокоились: возможно, им не стоило рассказывать ей о своих находках?

— Мне нужно идти, — сказала Лиз голосом, не терпящим возражений. По пути к двери кафе она остановилась и оглянулась: — «Скел Хилл».