Глава 30,

Где восхищаются платьем, вспоминают караоке и разбивают чашку

Тельма вытряхнула содержимое еще одной сумки на пол в кладовой и заставила себя сосредоточиться на пастельном трикотаже и ворохе брюк. Телефон опять был на виду; она еще раз убедилась, что сигнал хороший. Как удачно, что подошла ее смена в благотворительном магазине: так она могла занять свои мысли чем-то иным, чем решение, которое, как она чувствовала, ей предстояло принять. Тельма начала сортировать одежду по трем стопкам, проверяя при этом карманы. (Однажды она обнаружила 50 фунтов!) Вот чем хорош благотворительный магазин — всегда можно на что-то отвлечься, всегда заглянет кто-нибудь знакомый, всегда есть интересные новости, над которыми можно поразмыслить.

И в этот день в поводах отвлечься недостатка не было: очередные новости о директоре школы Святого Варнавы (по всей видимости, установившем цели для родительского комитета по сбору средств, что вызвало всеобщее возмущение) и пикантное поведение хозяина отеля «Стейшн» (Тельма не находила в этом ничего пикантного; по ее опыту, пятидесятилетние мужчины почти повально влюблялись в двадцатилетних девушек). К тому же вспышка гриппа в новом доме престарелых возле колледжа означала большее, чем обычно, количество вещей, которые нужно разобрать, и хотя формально в смене было три человека (она сама, Полли и Верна), именно в этот день Верна меняла витрину.

Витрина в благотворительном магазине при хосписе была ревностно оберегаемым делом рук Верны, и она непременно меняла ее в третий четверг каждого месяца, неуклонно делегируя все обязанности по обслуживанию и сортировке тем, кто работал в тот день, пока она трудилась над своим последним творением. Но итог…

Не то чтобы эти витрины не привлекали внимания или были непродуманными, просто содержимое почему-то никогда не укладывалось в единую картину. Цвета контрастировали друг с другом, на вещах были заметные пятна, дыры или дефекты. Взять хотя бы тот незабываемый случай, когда в центре экспозиции красовалась конопля (Верна была не особо сильна в садоводстве). «Окна от Верны» — постоянно шутили они с Тедди.

Было около четырех часов, и Тельма как раз разбирала последний пакет, когда Верна наконец закончила, скрестила руки и отступила назад с возгласом «вуаля!» с завидной самоуверенностью человека, нисколько не сомневающегося в себе. Полли и Тельма покорно осмотрели результат ее творчества. В этом месяце фирменными цветами были зеленый и желтый. Три платья разных оттенков зеленого и желтого украшали три потрепанных манекена, а перед ними была разложена коллекция предметов, которые, по мнению Верны, отражали суть весны: пара совочков (один ржавый), пара секаторов (вообще-то, обрезкой занимаются скорее летом?), несколько книг по садоводству, чайный сервиз на подставке для торта… вот только зеленый и желтый цвета не совсем сочетались, а две чашки из сервиза отсутствовали и были заменены другими, совсем непохожими. Задумка сама по себе была неплохой, размышляла Тельма, осматривая витрину.

— Ого, — сказала Полли с отрепетированным благоговением, — я не знаю, как ты это делаешь.

— У меня есть опыт работы в рознице, — с готовностью отозвалась Верна. — Это помогает.

Тельма, которая точно знала, что этот опыт заключался в работе на полставки в «Данелм Миллс» в Каслфорде пятнадцать лет назад, не стала ее поправлять.

— Это поразительно, — сказала она и снова посмотрела на витрину, чувствуя, что какая-то деталь затронула что-то на задворках ее сознания… с чем-то она была связана… Тельма попыталась вспомнить, с чем именно, но в этот момент услышала, как сзади затрезвонил телефон.