Пять минут спустя она медленно вернулась в магазин. Все было почти так, как она и предполагала, а ведь ей так хотелось ошибиться. Теперь нужно было принять решение. Снаружи на улице зажигались первые огни. Время, когда люди возвращаются домой, включают лампы, закрывают шторы и думают лишь о том, что подать к чаю и посмотреть по телевизору. Тельма боялась мыслей, которые, как она знала, нахлынут, точно зубная боль, как только у нее появится для этого время.

Она замерла. В магазине, перебирая детскую одежду, стояла Мэнди-ранее-Пиндер.

Поглощенная этим занятием, она не заметила Тельму. Девушка с отработанной, но безрадостной оперативностью сканировала одежду, размеры и цены. Выглядела она… усталой. Усталой и измученной. Что она делала в благотворительном магазине в Рипоне, ведь жила и работала в Тирске?

— Привет, Мэнди, — поздоровалась Тельма.

— О, миссис Купер. Здравствуйте, я не знала, что вы здесь работаете. — Ее тон был ровным, без капли удивления, верный признак усталых и измученных людей.

— Да. Что привело тебя в Рипон?

— Я еду на работу.

Тельма удивилась:

— Разве банк не закрывается через полчаса?

— Не в банк, в «Сэйнсберис». У меня там вечерние смены: в четверг, пятницу и субботу. — Ее пальцы нервно мяли шарф, и она бросила судорожный взгляд в окно. В этот момент Полли спросила Тельму, представляет ли фарфоровый осколок какую-либо ценность (ответ: нет), и Мэнди, возобновив осмотр и прищурившись, поднесла кофту для девочки к свету. В том, как она проверяла швы и подмышки, было что-то очень привычное — она явно не впервые была в благотворительном магазине. Отложив кофту, девушка посмотрела на одежду для взрослых. Ее взгляд упал на одну из немногих действительно качественных вещей в магазине, бордовое платье, которое принесла симпатичная молодая жена нового адвоката из «Кей и Стивенс». Мэнди прижала платье к себе, и на секунду ее лицо стало мечтательным, а Тельма вспомнила замкнутую девочку с сумкой розовых, зеленых и голубых пони.

— Нет, — вздохнула Мэнди, повесив платье обратно на вешалку. — Нет, я должна оставаться хорошей.

Она одарила Тельму усталой улыбкой, больше похожей на гримасу, и вышла из магазина.

— Девушка разбирается в одежде. — Для Полли, имевшей свой собственный элегантный стиль, это была настоящая похвала.

— Она была здесь раньше? — спросила Тельма.

— Несколько раз. У нее наметанный глаз на качественные вещи. Она показывала мне платье, которое купила в «Оксфаме»: «Шанель». А ее загар — это тебе не дешевый спрей. Что бы я только не отдала за свой собственный солярий. — Она вздохнула: мир «Шанель» и соляриев казался таким далеким.

— Ты думаешь, у нее есть солярий? — Тельма не могла понять, как это связано со вкусом в одежде.

— Сомневаюсь. — Полли пришла в себя и начала закрывать жалюзи. — Ты видела, сколько они стоят? Около тридцати тысяч.

На самом деле Тельма знала это слишком хорошо.

Выключив свет и заперев заднюю дверь, Тельма подумала: «Мэнди работает в супермаркете? Зачем, если у нее уже есть место в банке? И почему кто-то, у кого явно есть деньги, посещает благотворительные магазины?»

* * *

Полдень в отеле «Да Интерейза» проходил довольно спокойно, но не обошлось и без драмы. Певец, исполняющий хиты Рода Стюарта, свалился с неопределенной формой пищевого отравления. Ходили слухи, что виной всему шведский стол, но, зная исполнителя, Каролина — главный администратор — решила, что это, скорее всего, связано с водкой.