— Господи, — произнесла она вслух. — Господи, укажи Мэнди путь, благослови ее, защити и избавь от всякого зла.

Она села и задумалась. Итак, Мэнди Пиндер была напугана, но что с того?

Тельма попыталась вспомнить, что она узнала в тот день… дизайнерская одежда… водит дорогую машину… Так почему же девушка регулярно, по словам Полли, ходит в благотворительные магазины?

И по-прежнему оставался нерешенным еще один вопрос — как ей поступить?

— Даруй мне мудрость, даруй мне проницательность, — снова сказала Тельма.

И тут до нее дошло — у нее есть своего рода ответ. Мэнди определенно нуждалась в помощи. А что касается того, другого дела, то в случае сомнений — а их хватало с избытком — не стоит ничего предпринимать.

Несмотря на темноту, несмотря на гул ветра, в церкви было спокойно. Тельма закрыла глаза и расслабилась, внезапно почувствовав, что все это в конечном итоге не было ее проблемой. За это отвечал кто-то другой.

Внезапный резкий звон со стороны притвора заставил ее вздрогнуть.

— Это всего лишь я! — крикнула Морин. — Чашка разбилась.

— Не волнуйся, — добавил Кит. — Все под контролем.

Тельма нахмурилась. Это показалось ей важным, но она ни за что не смогла бы сказать почему.

Пронзительный звук в сумочке оповестил ее о звонке телефона. (Она никогда не понимала, зачем люди меняют рингтон.) Взглянув на экран, она увидела, что это Лиз. Неужели!

Глава 31,

Где случается противостояние и возникает образ королевы-воительницы

Ранее в тот день.

Лучи солнца, которым все же удалось пробить себе путь сквозь сгущающиеся тучи, время от времени освещали водителя черного фургона яркими вспышками.

Сейчас он был Оливером Харни.

Утром для помутившейся рассудком дамы в Ричмонде он был Тони Рэнсомом — потерял мать полгода назад, все еще страдал, но находил утешение в том, что работал все часы, отпущенные Богом. Но в первую очередь (по словам его жены Кортни) он был Бесполезным Тупицей, который даже не мог вспомнить, что нужно взять упаковку одноразовых подгузников. Но теперь… теперь он мчался по трассе A1 с опущенными стеклами под тяжелый басовый ритм, отдающийся в теле, а солнечные лучи обжигали лицо, когда мимо проносились зеленеющие поля и цветущие деревья, — теперь он был Оливером Харни: одаренный ребенок, который вьет из него веревки, и жена, не понимающая гениальности этого ребенка, прилагаются.

Свернув с шоссе А1 в сторону Балдерсби, он притормозил, проезжая мимо «своего» дома (одного из нескольких на различных северо-восточных маршрутах). С виду в нем не было ничего особенного — обычный дом шестидесятых годов постройки, но он располагался среди полей и деревьев, а широкие окна с белыми рамами обещали незабываемый вид, который должен быть действительно чем-то особенным. На мгновение мужчина представил, как сидит теплым летним вечером на заднем дворе с пивом в руке, наслаждаясь этим видом.

Разгружая фургон возле коттеджа Брайана, он снова подумал о доме с теми смутными мыслями про «однажды», которыми была окрашена большая часть его жизни. Мужчина взял в руки тяжелую кувалду, которую он «позаимствовал» на стройке несколько лет назад. Эта работа не отнимет много времени; он снесет стену максимум за полчаса, а потом, пожалуй, узнает, согласна ли брюнетка из Ярма (его последняя онлайн-подружка) развлечься без обязательств. Он приедет и уберет все на следующей неделе, и на этом работа для Брайана будет закончена.

Ремонтник приходил сюда без перерыва почти семь месяцев, и ему уже нужны были новые «клиенты». Нет смысла задерживаться. К тому же это было слишком близко к Рейнтону, но местная старушка умерла, так что он решил: почему бы не закончить последнее дело? А дальше — в мире ведь так много одиноких стариков, любящих поговорить о прошлом и готовых поверить в сомнительные стены и осыпающуюся черепицу.