Если б только. Если б…

И вот наконец-то — наконец-то! — музыка ускорилась, Ивонна металлическим голосом объявила о закрытии магазина, и после короткого обсуждения с Доун и Раджиндером реалити-шоу «Остров любви» (тут Мэнди пришлось притворяться: она пропустила шесть серий) девушка осторожно выглянула из задней двери и осмотрела почти пустую парковку. Убедившись, что никого нет, она вышла на улицу.

— Мэнди. — Она полузадушенно вскрикнула, рука метнулась ко рту, но из тени вышла всего-навсего Тельма, закутанная в несколько слоев одежды: вечер был прохладным и влажным. — Извини, что напугала тебя, это я, Тельма Купер. Я хотела поговорить с тобой о той ночи.

Мэнди посмотрела на нее, к ней уже вернулось обычное бесстрастное выражение.

— Простите, я не должна была так на вас набрасываться, миссис Купер. Просто, как уже сказала, я была расстроена. — Несмотря на внешнее спокойствие, глаза девушки метались из стороны в сторону. Тельма проследила за ее взглядом, но парковка казалась пустой.

— Ничего страшного. Я просто подумала… может быть, дело в чем-то другом?

— Я просто устала. — Глаза по-прежнему метались туда-сюда. — Послушайте, мне очень жаль, миссис Купер, но мне пора.

— Ты выглядела… — перед мысленным взором возник образ пальцев, нервно сминающих и расправляющих шарф, — расстроенной. — Голос Тельмы был одновременно добрым и сильным, этот голос много лет утешал детей, скучающих по маме или поцарапавших коленку.

Большие голубые глаза внезапно наполнились слезами, и Мэнди сделала то, чего Тельма, большая поклонница носовых платков, никогда не могла понять: она бешено замахала руками перед глазами, пытаясь высушить слезы. Тельма протянула ей салфетку.

— Ты, наверное, очень устаешь, работая на двух работах.

Мэнди просто кивнула, не уверенная в том, что голос ее не подведет.

— Кто-нибудь помогает тебе с детьми?

— Моя мама. И его мама. В смысле отца девочек. Он никак не помогает.

— Я восхищаюсь тобой. — Глаза засверкали так ярко, что рука и салфетка едва справлялись вместе взятые. — Не будь так строга к себе. — Тельма сделала паузу. Она сказала все, что могла. Любое откровение теперь должно было исходить от Мэнди.

— Дело не в этом. Ну, не только в этом. — Мэнди огляделась с несчастным видом.

Тельма вручила ей еще одну салфетку.

В этот момент дверь снова открылась, и появились два сотрудника магазина.

— Спокойной ночи, Мэнд, — попрощался один из них.

— Извините, но мне правда пора, — сказала Мэнди и ушла, продолжая обмахиваться рукой. В ее тоне слышалась такая настойчивость, что Тельме ничего не оставалось, как наблюдать за одинокой фигурой, удаляющейся по темной парковке. Она вздохнула про себя. Все уже было сказано, и больше тут ничего не сделаешь. Пора возвращаться домой, но она не могла понять, какие чувства испытывает — облегчение или разочарование.

* * *

До машины оставалось всего пара ярдов, когда перед Мэнди тихо, с тошнотворной неизбежностью возник мужчина. Должно быть, он наблюдал за ней из садов у собора.

— Мэнди Шафранска.

Лица она не видела; он старался держаться вне зоны видимости камеры видеонаблюдения.