Тельма осторожно передала ей обратно белый альбом в кожаной обложке. Не менее осторожно Мэнди положила его обратно в белую коробку и поставила на место в стенной шкаф с таким благоговением, с каким священник размещает Библию короля Якова на кафедре в соборе.

— С этого все и началось, — объяснила она. — Долги и прочее.

— С кредита на свадьбу?

— У нас были отложенные платежи, как у всех. — Мэнди вздохнула. Выглядела она изможденной, гораздо более изможденной, чем должна выглядеть женщина в ее возрасте.

Как у всех, повторила про себя Тельма с состраданием. Она подумала о платье, об альбоме, о фонтане, играющем красным, зеленым и синим. Подумала о машине, шарфе «Майкл Корс» и стоимости занятий зумбой, о чем Пэт до сих упоминала с возмущением. И она подумала о них с Тедди, о свадебном приеме в домашней церкви, о своей матери и тете Ирен, которые на двоих организовали фуршет. Как они с Тедди, молодожены, надевали по три джемпера, чтобы не включать отопление, каким ужасным на вкус был тот дешевый маргарин. Она ничего не сказала, но быстро вознесла гневную молитву об обществе, которое пропагандирует потребление, но не дает молодым людям ни малейшего шанса приобрести недвижимость.

Мэнди снова вздохнула.

— А потом, когда он свалил в закат, простите, миссис Купер, когда он ушел, оставалось еще больше половины выплат, и это не считая прочих расходов, а денег-то стало в два раза меньше. Ты пропускаешь один месяц и думаешь, что все в порядке, но, конечно, это не так, потому что есть следующий месяц, а еще нужно заплатить за предыдущий, и так далее. — Она села и начала мять край подушки в знакомой манере. — Я устроилась на работу в «Сэйнсберис» в дополнение к банку, но это не сильно помогло. Дети идут на первом месте. А это постоянные траты, ведь не все можно найти в благотворительном магазине…

Обе посмотрели на две яркие маленькие пуговки, хитро улыбающиеся с буфета в фиолетовых джемперах школы Святого Варнавы. Беглый взгляд на их тетради по правописанию и чтению подсказал Тельме, что девочки весьма смышленые. И как бы тяжело Мэнди ни было, что бы ни ждало впереди, они есть и будут в ее жизни, а когда она состарится…

— У меня не было выбора. — Мэнди покачала головой, закрыв глаза. — Я знаю, что микрозаймы — глупая идея, миссис Купер. Конечно, знаю, я же работаю в банке. Если б вы пришли ко мне и заявили: «Я хочу взять микрокредит», я бы сказала: «Это глупость». Но в конце концов у меня не осталось выбора.

У меня не было выбора.

Старое привычное воспоминание накинулось на Тельму, будто внезапный приступ мигрени… Она шла по Рипону, чувствуя себя одурманенной, медлительной и вялой из-за таблеток… И возле тогдашнего магазина канцтоваров «Осбалдистонз» она внезапно заметила потрепанную коляску. Изнутри слышалось довольное гуление, и, заглянув внутрь, она увидела ребенка в грязной кофточке лимонного цвета. Запах, пятна, след от шоколада на губах подсказали ей, что за этим ребенком плохо ухаживали, но тут ее в самое сердце поразила внезапная улыбка, протянутые руки, и, прежде чем она успела отдать себе в этом отчет, ее ладони оказались на ручке коляски…

Она чувствовала…

Она чувствовала, что у нее нет выбора…

Она подавила воспоминание и могучим усилием воли вернула свое внимание обратно к насущному вопросу.

— Итак… — прокашлялась она.

— Я слушаю. — Мэнди перевела бесстрастный взгляд на Тельму.

— Сегодня утром я разговаривала с Бюро гражданских консультаций… — Ее продержали в ожидании двадцать семь с половиной минут, и это по тарифу «премиум», но об этом Тельма, естественно, умолчала.