Ты не о том думаешь, громко произнес голос Джен. Уже третий час, фрикадельки ты не купила, а Джейкоба надо забрать в три в Бороубридже. Лиз вздохнула и направилась обратно в «Теско». Времени должно хватить.

К тому же, властно продолжал голос Джен, ты нисколько не продвинулась. Ноль информации об этом пронырливом ремонтнике.

— У меня есть номер Паулы, — возразила Лиз вслух. Она похлопала по карману пальто. Там было что-то еще, какой-то блестящий твердый прямоугольник. Вытащив его на следующем светофоре, она увидела карточки «Аркхэмских мстителей» и с чувством стыда поняла, что не заплатила за них.

Вот видишь, сказал голос Джен. Видишь, что происходит, когда ты занимаешься всякими глупостями.

Глава 15,

Где отказываются от обеда и приходят к выводу, что выуживание писем из мусорки не является кражей

Тельма замерла на лестнице, ведущей в обеденный зал в задней части «Гнедого жеребца». За все эти годы они с Тедди посетили множество обеденных клубов для пожилых людей, но по возможности она избегала их, особенно с тех пор, как вышла на пенсию. Воспоминания об обедах у тетушки Ирен в доме престарелых навсегда отвратили ее от этой затеи; такие мероприятия вызывали к жизни мрачные страхи относительно того, какое будущее ждет ее в бездетной старости. Мысленно она готовилась к чему-то похожему, и потому раскатистый смех, внезапно раздавшийся из столовой, застал ее врасплох. Угрюмый хозяин оторвался от выпуска «Рипонского вестника» и закатил глаза с таким видом, словно тут находилась по меньшей мере банда «Ангелов Ада».

— Заходите на свой страх и риск, — сказал он Тельме.

Внутри было около шестнадцати мужчин и женщин разного возраста. Большинство из них оживленно беседовали, поглощая жаркое с обильной коричневой подливкой. На краю стола стояла нелепая композиция из консервных банок и коробок со сладостями, утыканных розовыми лотерейными билетами. При появлении Тельмы разговор прервался, но не как в фильмах, когда незнакомец заходит в сельский паб и все замолкают. Это была доброжелательная и заинтересованная пауза. Тельма пыталась придумать причину, по которой она может попасть в обеденный клуб, а также расспросить Дасти Уэбстер, и тут раздался чей-то голос: «Здравствуйте, миссис Купер». Дама, которой могло быть от шестидесяти до восьмидесяти лет, с потрясающей копной медных волос, радостно засияла.

— Она когда-то учила нашу Ханну, — с важным видом объявила она. Ее улыбающееся лицо слилось в сознании Тельмы с лицом из прошлого под грифом «Родители».

Дальше события развивались стремительно; только что Тельма стояла на пороге, а теперь уже сидела возле дамы с медными волосами (миссис Бут, мать Ханны Бут, — было это лет двадцать пять, если не тридцать, назад), соглашаясь на имбирный эль и отказываясь от тарелки с тушеной говядиной и овощами. Никому словно дела не было, почему она здесь: она знала миссис Бут и миссис Джой — вопрос исчерпан, и какое-то время Тельма просто наслаждалась ощущением отогревшихся у камина ног и размышляла, как ей опознать Дасти Уэбстер. Она узнала, что Ханна теперь работает старшей акушеркой в больнице в Мидлсбро. (В памяти всплыл яркий образ из прошлого: три девочки лежат на спине в игровом уголке, спрятав под кофту куклу, а четвертая, с бесстрастным лицом и торчащими косичками, — Ханна — громко командует: «Тужьтесь»).

Она также узнала, что:

Врачи в кафедральной клинике имели привычку списывать всех, кто старше шестидесяти пяти лет, как «старых» и поэтому не заслуживающих внимания — и в подтверждение этого приводился подробнейший рассказ о плече некой Барбары.